Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 95 – Дилара Александрова

Да, он пил, захватывал, не оставляя внутри ни малейшего свободного пространства. Его сильный упругий язык подавлял, требуя еще и еще… пока мужчина не оторвался от нее резко, внезапно, чтобы глубоко вдохнуть воздух, и дать дышать ей.

Она тут же отвернулась, боясь поднять веки, но он все равно посмотрел Джудит в глаза, взяв ее лицо в ладони — чтобы поймать взгляд после их первого поцелуя.

Взгляд девушки блестел, как и губы. Кассарион улыбнулся. Лишь слегка, словно довольный сытый кот. Чуть прикрыл глаза, снова приблизился, и на этот раз прикоснулся к ней совсем по-другому — осторожно, бережливо, словно смакуя сладкие остатки, что не успел распробовать после страстного утоления жажды.

Их второй поцелуй был наполнен нежностью. Он был таким долгим, что, казалось, минула целая вечность. На этот раз Кассарион не старался захватить все больше пространства, он целовал ровно так, как она мечтала — лишь слегка касаясь, играя с ней, то отбирая, то снова даря свое тепло.

Когда он, наконец, отстранился, его глаза блестели счастливым огнем:

— Такая мягкая, сладкая принцесса, — сказал он охрипшим голосом, словно пьяный. — У тебя губы с мангровым вкусом. Твой любимый фрукт, теперь и мой тоже.

А Джудит ничего не ответила. Она почему-то знала, что на поцелуе ничего не закончится — Кассарион пойдет дальше. Настолько, насколько сможет. Ведь она чувствовала его твердое возбуждение, упирающееся ей в бедро, ведь он был близко. Очень близко…

Но еще недостаточно. Есть еще одна степень близости, которую им предстоит преодолеть, и она уже внутренне смирилась с этим.

Нет, она хотела. Томление внизу живота стало таким нестерпимым, что девушка насилу свела бедра, чтобы не дойти до крайней степени бесстыдствова и не раскрыться перед Кассарионом прямо сейчас. Джу совершенно не понимала, что с ней происходит. Испытывала рядом с ним настолько сильное желание, что оно затмевало разум, требуя только одного — порочных, совершенно неприличных прикосновений, который осудит весь свет. Вот только на него сейчас было совершенно плевать.

Джудит хотела, чтобы он трогал ее везде… и не только губами.

Когда она успела стать настолько развратной?

Казалось, Кассарион это почувствовал. На его губах играла легкая улыбка, но не ехидная, а счастливая, словно лицо его озаряли солнечные лучики счастья.

Он всё-таки пьян, или это отблески костра танцуют в его взгляде?

Джудит совершенно не удивилась, когда Касс снял с себя верхнюю одежду, обнажившись по пояс. Перед ней снова предстало бледное, поджарое тело с крепкими мышцами. Они двигались под кожей, когда Кассарион откидывал рыжую шевелюру с плеч, и когда тянул к ней свои руки…

— Я хочу тебя потрогать, — вдруг сказала она и протянула ладонь

Кассарион, не говоря ни слова, тут же подставился, двинув торсом вперед.

Любопытная ладошка легла на его солнечное сплетение, надавив лишь слегка, без особого давления.

— Можешь быть смелее, — сказал Кассарион, гипнотизируя блестящим взглядом.

— Ты такой… теплый, — смущено сказала девушка.

— Горячий, — поправил ее мужчина и прижал ее ладонь к себе — плотнее.

Девушка почувствовала движение крепких мышц, такое интересное, такое… интимное. Мужчина вел ее ладонью по своей теплой коже, словно проводник, помогающий исследовать его тело. Сначала по плечам, потом груди, затем ладони опустились на твердый пресс, где прощупали каждый кубик его стальных мышц, а затем остановились у пояса джинс — в некоторой нерешительности.