Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 98 – Дилара Александрова

Кассарион не мог больше обманывать.

Только не сейчас.

Холодная маска растаяла под жаром страсти, его нервы были обнажены, словно оголенный провод, а сердце рвалось наружу, к любимой. Он хотел поделиться самой сокровенной тайной, что держал в себе все это время:

— Я люблю тебя, Джу, — сказал он, зная, что она поверит. В такие моменты не врут. — Всегда любил.

Какое-то время она лежала под ним, все в той же откровенной, интимной позе, что могут позволить только давние любовницы, и совершенно не стыдилась своей наготы.

И вдруг она заплакала.

Крупные слезы текли по ее щекам, ведь его слова содрали с души толстую коросту боли, обнажив что-то совсем другое…

— Я скучала, Касс, — всхлипывая, прошептала Джудит. — Как же я по тебе скучала!

— Джу… — уязвлено прошептал Кассарион, собирая дорожки слез своими губами. — Не плачь, милая… пожалуйста… я люблю тебя, прости…

— Ты вернулся ко мне, — она жалась к нему, словно мокрый птенец. — Вернулся…

— Да, я здесь, с тобой, и никуда больше не денусь.

Его взгляд не врал — синий, любящий, без капли лжи. Он действительно вернулся к ней.

— Но ты соврал, — вдруг произнесла Джудит. — Почему ты обманывал меня все это время?

Кассарион вздрогнул. Морок мимолетной страсти спал, и настала пора отвечать за свои ошибки.

Джудит дернулась, желая отстраниться, но Кассарион ей не дал:

— Нет, не уходи. Ты не уйдёшь, слышишь меня? Не смей уходить! Оставь этот вечер нам и будь со мной до утра. А завтра… делай, что посчитаешь нужным.

Джудит расслабилась, прижавшись к Кассу плотнее.

— Хорошо, будь по-твоему, — ответила она. — Сегодня я буду с тобой, а на рассвете придется отвечать за все, через что ты заставил меня пройти.

— Да, пусть будет так, — со скрипом в сердце ответил Кассарион.

Он прижал ее к себе так крепко, что обоим стало трудно дышать. Но мужчина не стал ослаблять хватку, а Джудит не попросила отпустить ее.

Эта ночь была предназначена только им.

Кассарион бережно обнимал Джудит, боясь заснуть даже тогда, когда ее саму уже сморил сон. Ведь если он заснет, время пролетит слишком быстро, и он сразу ее потеряет. Касс желал как можно дольше обладать любимой девушкой — теперь уже женщиной, чувствовать, что она рядом. Кожа к коже, сердце к сердцу.

Сегодня она принадлежит только ему.

А завтра — хоть в пекло.

Утро встретило сонной нежностью… и горечью. Джудит проснулась на самом рассвете, когда солнце только лизнуло алыми лучами горизонт. Объятья Кассариона ослабли, он мирно сопел, откинувшись на одеяла. Его крепкая грудь медленно вздымалась во сне, который сморил его совсем недавно.

Целую ночь Кассарион боялся заснуть. Там, сквозь сплошную пелену забытья, Джудит чувствовала его крепки объятья и тихий шепот. Он целовал ее в висок, гладил растрепанные во время их страсти волосы и говорил, что любит. До последнего старался продлить счастливые минуты, но в итоге сдался усталости.

Девушка встала, мягко освободившись от хватки одеял, собрала разбросанные по полу вещи, укуталась в тонкий плед и осторожно выбралась наружу.

Мороз отступил, становилось все теплее и теплее, и скоро воздух прогреется до двадцати пяти градусов. Флора Баллу была воистину уникальна — она адаптировалась к крутому перепаду температур, сохраняя цветы, вкусные сочные плоды, разлапистые листья… с вечера они прятались в пазухах стволов, сжимаясь в тонкую ниточку, иные схлопывали стебли или покрывались тонким восковым слоем, излучающим тепло целую ночь. А фрукты и вовсе начинали бродить поутру, когда после морозной ночи наставало жаркое утро. Спустя месяц своенравной весны местная фауна подъедала забродившие плоды, озаряя густые леса дикими криками.