Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 92 – Дилара Александрова

Джудит вздрогнула.

Она посмотрела на него большими, удивленными глазами:

— Касс, что ты делаешь?

— Джу… — Кассарион придвинулся вплотную, хотя, казалось, ближе уже некуда. Легонько обнял ее за плечи. — В тот вечер ты ушла, толком не объяснившись. Мне бы хотелось поговорить об этом. Ты выглядела расстроенной.

— О каком вечере ты говоришь? — Джудит ощущала горячую ладонь на своей коже, а под ней — еще более горячие отпечатки поцелуев. Пульсирующие, обжигающие…

Разве это — нормально?

А Кассарион вел себя так, будто сделал нечто само собой разумеющееся. Просто поцеловал ее в плечо.

С кем не бывает? Все братья так делают.

Или нет?

Голова немного кружилась, Джудит заметила сбои в своей телепатии, она даже не могла распознать такой мощный дар, как боевой натиск. Все, что она сейчас ощущала — жар, охвативший тело и странное, необъяснимое возбуждение, отдающее ноющим томлением внизу живота.

А еще неловкость. Да, безумная неловкость, граничащая с острым стыдом.

Ощущения переплетались между собой, оставляя странное, сладкое послевкусие… почему ей так сладко?

— Вечер, когда мы танцевали, выдался не очень удачным. Мне показалось, я был немного груб. Теперь я понимаю… больно слышать от дорогого тебе керима, что он оставил в прошлом общие воспоминания. Ну… мне так показалось. Угадал?

Сжав куличок, Джудит уперла его в грудь Кассариона и сделала усилие, чтобы отстраниться. Далось ей это нелегко — мужчина будто приклеился, до конца хватаясь за ее плечи, но в конце концов подчинился, обреченно вздохнув.

— Если я скажу, что это причинило мне боль, то поставлю себя в уязвимое положение, — опустив взгляд, ответила девушка. На ее лбу появилась едва заметная морщинка, то ли недовольства, то ли печали. — Но я не хочу врать. Только не тебе. Помнишь ты или нет — не важно. Главное, что помню я, — Джудит сглотнула тугой ком в горле. — Для меня ты все равно останешься самым близким. Просто… я отпустила.

— Отпустила? — сердце в груди Касса пропустило удар. — Разве я давал повод, чтобы ты так поступала?

— А разве нет? — Джудит задышала часто, грудь высоко вздымалась. Девушку душили слезы, и она держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. — Ворвался в мою жизнь через столько лет, зная, что без тебя мне было так плохо… тебе же рассказали все, я знаю. Десятки бессонных ночей, море тоски… и после всего ты делаешь вид, что ничего не происходит. Холодный и отстранённый. Может быть, это эгоистично… но мне хотелось бы, чтобы ты подарил мне хоть немного тепла… и участия. Не из-за воспоминаний, а хотя бы из вежливости. Или потому, что мы теперь семья.

Как же больно.

И хорошо.

Джудит потрогала свои щеки — они были горячими. Наверняка, она сейчас полыхает, как баллуанский закат.

Разве может чувствоваться обида одновременно с возбуждением? Она не понимала.

Горечь смешалась со стыдом, страдание — с томным желанием, и теперь она совсем запуталась, что чувствует. Она ощущала жар, идущий от сильного тела Кассариона и боялась поднять взгляд. Если она посмотрит ему в глаза, тут же провалится сквозь землю. Глаза ее точно выдадут — как тогда объяснить брату, что она хочет его сильное тело? Безумно на него обижена но желает его больше всего на свете.

Как же это все странно… ужасно ненормально.