Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 94 – Дилара Александрова

— Что? — выдохнула Дждуит.

— Позволь мне прикасаться к тебе... губами.

Джудит посмотрела на него, словно увидела впервые. Горящий взгляд, окольцованный синим неоном по краю радужки, нервное, но глубокое дыхание, и странная жажда, окутывающая с головы до ног.

Его жажда.

Он ждал ответа. Как тогда, много лет назад, когда предлагал ей быть вместе. Но тогда его желание было робким, почти неосязаемым. Оно было пронизано подростковыми мечтами и романтикой.

Сейчас же перед ней предстал совсем другой Кассарион — потому-то она его и не узнавала.

От прежней робости не осталось и следа. Девушка ощущала непреодолимое, животное желание, и рвение, пугающее свой скрытой силой. Кассарион был похож на бурный поток цунами, на пути которого стояло лишь одно хрупкое слово, удерживающее его от решительных действий.

И это слово ей предстоит произнести.

«Нет», — сказала она несколько лет назад и потеряла его.

Столько пришлось пережить, столько вынести, чтобы снова обрести любимого керима…

Если она снова скажет это слово, все повторится.

Вот только в этот раз, без сомнения, он больше не вернется. Будет ходить рядом, улыбаться, отмечать совместные праздники… но никогда они больше не будут близки так, как раньше.

Она снова лишится Кассариона, но на этот раз навсегда.

Джудит не знала, изменят ли что-либо его прикосновения, не знала она и его истинных намерений — может, это всего лишь похоть, сиюминутное желание, которое испарится тотчас же, как только взойдет солнце. А Кассарион окажется обычным ловеласом, пачками соблазняющий девушек, и так получилось, что однажды ночью он позарился на нее. Невозможно было угадать, сейчас он для нее закрытая книга.

Она знала только, что не хочет его оттолкнуть. И что бы ни было дальше, сейчас Джудит хотела почувствовать его — близко.

Пусть не так, как раньше, пусть по-новому — порочно и откровенно, но все-таки близко. Иначе она разобьется на тысячу осколков, которые уже не сумеет собрать воедино.

— Скажи мне, — Кассарион гипнотизировал своим взглядом, словно хищник. — Одно слово. «Да» или «нет».

Одно мгновение, в котором больше не осталось никаких сомнений.

— Да, — робко прошептала Джудит.

— Громче.

— Да.

Кассариону больше не требовалось никаких слов. Он сократил и без того куцее расстояние и впился в теплые алые своими.

Джудит нервно вдохнула, прежде чем перестать дышать.

Как же горячо… невыносимо. Как в тот раз, когда он коснулся уголка ее губ, только в этот раз лава его поцелуя распространилась дальше, захватывая все больше пространства, раздражая рецепторы, проникая глубже — внутрь.

Хорошо и запретно.

И теперь горели все ее губы, и язык, и даже горло. Раскаленный воздух входил в легкие каждый раз, когда они делали нетерпеливые вдохи — одни на двоих.

Пути назад нет.

Теперь у них все одно на двоих, и воздух тоже.

Так вот он какой, ее первый поцелуй. Немного влажный, немного грубый, очень вкусный… и безумно страстный.

Когда-то Джудит казалось, что ее первый поцелуй будет наполнен нежностью, и не продвинется дальше, чем робкое касание губ к губам. Только затем, чтобы неловко покраснеть и почувствовать такую интимную теплоту.

Но все оказалось совсем по-другому.

Поцелуй Кассариона был пропитан нетерпением, пылкостью и какой-то животной жадностью. Он словно пил ее, утоляя бездонную жажду, что сухим колодцем зияла у него в груди.