Книга Ртуть, страница 91 – Калли Харт

— Да ну? – фыркнула я. – Это называется «сдержанно»? А мне его реакция показалась несколько чрезмерной.

Вчера, когда я вернулась в свою спальню, Эверлейн как раз ждала меня там. Она, конечно же, не ожидала, что Кингфишер выбьет дверь ногой и ворвется в комнату разъяренным зверем, а я буду болтаться у него на плече, как мешок с картошкой, завывая громче банши^[9]. Она также определенно не ожидала увидеть брата в таком безудержном бешенстве, с разбитой нижней губой и струйкой крови, стекающей по подбородку. В дополнение ко всему Эверлейн ахнула, когда он бесцеремонно швырнул меня на кровать, погрозил пальцем и проревел: «Фу! Плохой человек!»

— Для тебя все могло кончиться еще хуже, – заверила меня Эверлейн. – Такие воины, как Кингфишер, агрессии не прощают.

— Хочешь сказать, он до того свирепый, что один деликатный хук в челюсть может повергнуть его в неконтролируемое буйство?

Эверлейн задумалась, аккуратно складывая плед на кровати. Размышления у нее заняли несколько секунд.

— Да, – решила она.

— Значит, твой брат никакой не воин, Эверлейн. Он безмозглый зверюга с говенным характером. Но, по-моему, я тебе об этом уже говорила.

— Слушай, зови меня Лейн. И пожалуйста, говори потише!

— Я думала, это ни для кого не секрет. Наверняка же все во дворце знают, что он безмозглый зве…

— Я не об этом, – шепотом перебила меня Эверлейн. – Не надо кричать на всех углах, что он мой брат.

— А это разве не общеизвестный факт? – удивилась я.

— Общеизвестный. Вернее, не совсем… В общем, у нас не принято об этом говорить. Все очень, очень сложно.

— Дай-ка догадаюсь. У твоей матери был роман на стороне, потому что король – редкостная сволочь. Короче, она забеременела твоим братом от кого-то другого, да?

Эверлейн… то есть Лейн вздохнула:

— Нет. Моя мать была женой Финрана, владетеля Юга, до того как вышла за моего отца. Кингфишер – ее сын от первого брака. Когда Фишеру было одиннадцать лет, король Беликон отправил Финрана с официальной миссией в Зильварен, и Финран оттуда не вернулся. Именно тогда были запечатаны порталы между мирами. Король объявил отца Кингфишера виновным в том, что ртуть застыла, и назвал его государственным изменником.

— Погоди-ка, но Кингфишер сказал, что это Мадра закрыла порталы.

Эверлейн озабоченно взглянула на меня:

— Не исключено, что так и было. Кингфишер никогда не верил в виновность своего отца, но у него не было доказательств. При этом ничто не доказывало и обратное, но Беликон публично огласил приговор Финрану, а через год возвестил о своем обручении с моей будущей матерью. Разумеется, ее это повергло в удивление, ведь она никогда даже не встречалась с королем. Однако Беликон четко дал ей понять, что для нее это единственный способ оградить себя от обвинения в соучастии, а стало быть, в государственной измене. Финран был сказочно богат, а Беликону требовались средства для ведения войны с Саназротом. Через посланника он передал моей матери, что ей надлежит прибыть в Зимний дворец со всей казной Финрана и движимым имуществом. Русариус до сих пор помнит о том, в какое бешенство впал король, когда она явилась сюда с Кингфишером.

— Беликон, стало быть, не считал ее сына от первого брака движимым имуществом?

Лейн невесело рассмеялась:

— Ни в малейшей степени. Ему нужен был собственный сын, и как можно скорее. Признать Кингфишера наследником престола он отказался, но мать долго не могла забеременеть. Дети у фейри – редкий дар. Большинство пар счастливы, если у них рождается хотя бы один ребенок за всю совместную жизнь. Беликон решил, что Кингфишер отнял у матери всю детородную силу, «исчерпал ее», как он однажды сказал в сердцах. А когда мать все-таки забеременела мной спустя долгое время, король обвинил моего единоутробного брата в том, что из-за него она стала слишком слаба, чтобы зачать еще одного ребенка мужского пола… и чтобы пережить еще одни роды. Ее вторая беременность оказалась тяжелой. Никто из лекарей не удивился, когда она умерла вскоре после того, как дала мне жизнь. Но Беликон… – Эверлейн печально покачала головой. – Отец считает, что во всем виноват Кингфишер. Вот только мать умерла не из-за него. Она умерла из-за меня.