Книга Ртуть, страница 325 – Калли Харт

— Да пошел ты, – выдохнула я.

— Я провел много времени с Кингфишером за прошедшие годы. Он умеет приковывать к себе внимание, так что ты не удивишься, если я скажу, что сразу заметил на нем новые знаки. Но я и без этих рун прекрасно понял, что ты принадлежишь ему. Я учуял твой запах на нем в тот же миг, как он появился здесь и потребовал отпустить его сестру. Он весь провонял твоим телом. – Малькольм выплюнул эти слова так, будто они имели мерзкий привкус. – Но запах твоей крови был еще сильнее. Я отказывался в это поверить! У меня в голове не укладывалось, что он снизошел до того, чтобы вкусить от тебя. – Вампир горько усмехнулся. – Кингфишер носил на шее серебряную подвеску, не снял ее ни разу за все время, что провел в лабиринте. Подарок от матушки, полагаю. Чистое серебро, начиненное какой-то мерзопакостной магией. Я не мог к нему подступиться, не мог сорвать эту дрянь, даже если бы постарался. Эдина всегда была занозой в моей заднице… В итоге я пообещал Кингфишеру отпустить его, если он даст мне вкусить его крови. Я также сказал, что сотру Гиллетрай из его памяти, что он забудет и этот город, и все случившееся здесь… если он сам один-единственный раз отведает моей крови. Я жаждал познать блаженство на кончиках его клыков. Но он мне отказал. Предпочел остаться в лабиринте и страдать. А потом появилась ты. Презренное слабое человеческое существо – его истинная любовь, его супруга? Это оскорбительно.

— Ну извини. Мертвечина его как-то не возбуждает. – Легкие у меня взрывались ужасающей болью на каждом слове.

— Ты даже не представляешь, каким жалким будет остаток твоего скоротечного существования, девочка, – прошипел вампир. – Кингфишер будет моим так или иначе. Ты поможешь мне восстановиться, а потом создать непобедимую армию, которая сметет Ивелию с лица земли. А он станет…

Я атаковала. Кинжал из ножен у меня на бедре не шел ни в какое сравнение с Утешителем, но он был остро отточен, и только это имело значение. Я вонзила лезвие в горло Малькольма, заорав от боли в ребрах. Вампир вытаращил глаза, его зрачки превратились в вертикальные полоски.

— Ах ты… сука…

Я провернула кинжал и выдернула его, зарычав от усилий. Вместе с клинком из раны выскочил кусок мяса, кровь ударила фонтаном, как из гейзера, и повалил серый дым. Кровь короля вампиров не была черным ихором, как у фидеров, – струя била из артерии, довольно темная, но все-таки красная. Вскипая от ярости, Малькольм схватился за шею и взревел. Ему не требовалось оружие, чтобы убить меня, – справился бы голыми руками. С бешеным рыком он ударил меня кулаком в живот и дернул руку вверх.

«Держись, Сейрис. Я иду!»

Это был голос Кингфишера. Кристально-чистый, отчетливый.

Он шел ко мне.

Он будет здесь слишком поздно.

Волна холода распространилась по моему телу. Но боли не было. Пока что не было. Она только зарождалась где-то на окраинах моего сознания, расползалась, как утренние морозные узоры по периметру оконного стекла.

А потом боль обрушилась на меня ледяной глыбой.

Я умирала. Малькольм об этом позаботился. Он торжествующе вытянул окровавленный кулак из моего тела.

— Говорят, смертельное ранение в брюшную полость – самый мучительный способ расстаться с жизнью. – Голос его скрежетал и посвистывал – похоже, я нанесла ему немалый урон своим кинжалом. Но голова короля вампиров по-прежнему держалась на плечах, и это было прискорбно. – Пожалуй, оставлю все как есть. Ты продержишься еще достаточно долго, чтобы он застал тебя в этом состоянии. Наш Кингфишер такая душка, когда грустит с разбитым сердцем.