Книга Ртуть, страница 306 – Калли Харт

Беликон склонил голову, милостиво принимая обвинение:

— Так и есть, так и есть. Ты совершенно права, сестра. Ошибок наделали обе стороны. К счастью для всех нас, мы нашли возможность уладить разногласия. И теперь, когда наш Триумвират снова воссоединился, мы вместе куда могущественнее, чем были прежде.

Выходит, Беликон все знал? Много веков ему было известно, что Мадра закрыла порталы, но обвинял он при этом отца Кингфишера. Беликон отправил Финрана в Зильварен на верную смерть, а потом всенародно возложил на него, владетеля Калиша, вину в том, что сообщение между мирами прервалось. Назвал его предателем и бросил тень позора на весь Калишский дом… Эдине, супруге Финрана, пришлось за это расплачиваться, и Кингфишеру тоже – всю жизнь.

Я задохнулась от ярости, не сводя глаз с ивелийского короля.

И Лоррет, похоже, разделял мою ненависть.

— Стыд и позор на твою голову! – процедил он сквозь зубы. – Как ты можешь сидеть рядом с Малькольмом, Беликон? Наш народ ведет с ним войну столько лет…

— Войну? – ухмыльнулся король фейри. – Мы с ним никогда не воевали, дурень. Я всего лишь кормил армию своего брата.

Ну вот, опять прозвучало слово «брат». Я все еще не понимала до конца, что тут творится, но некоторые фрагменты головоломки уже начинали складываться в единую картину. Беликон отказывался поставлять провиант и оружие в Иррин. Он ввел в королевстве запрет на торговлю серебром – единственным металлом, с помощью которого можно убивать таких, как Малькольм, – и не допускал его поставок на юг. Логично – зачем снабжать всем необходимым воинов, которым суждено погибнуть и пополнить собой ряды мертвецов в полчищах короля вампиров? Зачем давать оружие бойцам, если король фейри не хочет, чтобы они убивали врагов?

— Может, дашь своей игрушке перевести дух, Малькольм? – промурлыкала Мадра, с пристальным интересом наблюдавшая за Кингфишером. – Жаль будет, если он сдохнет до того, как начнется игра. Мне любопытно посмотреть, одержит ли он над тобой верх в этот раз. А прошлый я, увы, пропустила.

Малькольм усмехнулся:

— О, разумеется! Я ведь обещал тебе развлечение. Прости, сестра. – Он не сделал никакого видимого жеста, чтобы избавить пленника от незримой муки, которой подвергал его все это время. Просто Кингфишер, стоявший на коленях, вдруг обмяк, упершись обеими руками в каменные плиты, и судорожно глотнул воздух, явно почувствовав свободу. Малькольм поднес ко рту кубок из граненого хрусталя с густой, тягучей, темной жидкостью, и его бледные губы окрасились алым. Кровавая улыбка источала веселье, когда он опять заговорил: – До чего же отрадно, что мы снова вместе, все трое! Я скучал по тебе, Мадра. Мы так чудесно веселились тут, особенно в последнее время. Падение Гиллетрая было грандиозным зрелищем, правда ведь, братец?

— О, дух захватывало! – согласился Беликон. – Ты ведь тоже там был, пес, верно? Ты все видел от начала до конца. У тебя местечко было, можно сказать, в первом ряду!

— Пошел ты на х… х-хрен… – прохрипел Кингфишер. – Я тебя… уничтожу.

Сердце гремело кузнечным молотом у меня в груди, кровь кипела. Отец Эверлейн поднялся на ноги и двинулся вниз по ступеням помоста к Кингфишеру. Его лицо искажала ненависть.

— Такой же, как Финран, – процедил король Ивелии. – Надменный грубиян. Гордец, уверенный в своей правоте. Но на самом деле ты всего лишь пыль у меня под ногами, Кингфишер. – Это имя прозвучало из уст Беликона как ругательство. – Может, расскажешь своим драгоценным друзьям, что ты тут натворил, а? – Он сгреб Кингфишера за волосы и дернул его голову назад. – Что, сынок? Язык проглотил? О, погоди-ка. Вот в чем дело! Ты ведь просто не можешь об этом рассказать, да?