Книга Ртуть, страница 183 – Калли Харт

Проклятие крови… Он заводил об этом речь еще в покоях Зимнего дворца. Сказал тогда, что острые клыки у фейри – все, что осталось от того проклятия. Получается, фейрийские дети с тех пор рождаются с клыками, либо молочные зубы у них меняются на клыки… Или Кингфишер уже родился к тому времени, когда было наложено проклятие крови, и тоже стал его жертвой, страдал, а потом избавился от него? Но у всех виденных мною фейри были удлиненные верхние зубы, так что вряд ли. Скорее все же произошли какие-то глубинные изменения в их природе.

Кингфишер перехватил мой взгляд.

— Мне надо, чтобы ты подчинялась моим указаниям, потому что именно я привел тебя сюда, а значит, я за тебя в ответе. Кроме того, ты нужна мне живой, чтобы изготовить реликвии для наших воинов. Без реликвий мы погрязнем в войне с Саназротом навеки, потому что ни одна сторона не сможет одержать верх. И в этом случае я никогда не получу фамильные земли обратно. Так что да. Я буду и дальше тебя контролировать и заставлять подчиняться моим приказам, если потребуется. И никаких угрызений совести по этому поводу у меня не возникнет – ставки слишком высоки.

— А тебе не приходило в голову, что самой себе я тоже нужна живой? Что я не собираюсь умирать и сама сделала бы все, что от меня требуется, если бы ты просто объяснил мне, насколько это важно для моего здоровья?

Он молча смотрел на меня. Вьющиеся волосы падали на его лицо, и глаза оставались в тени – я не могла прочесть их выражение, но у меня в груди под его взглядом начал разгораться странный огонек, там зарождалась волна тепла, и не могу сказать, что это было неприятно. Не только его взгляд был тому виной. Что-то еще странным образом действовало на меня, то, на что само отзывалось все мое тело. Его запах кружил мне голову и раньше, я ощущала присутствие Кингфишера прежде, чем он появлялся в поле зрения, у меня щемило сердце всякий раз, когда он оказывался близко, и…

Кингфишер отвел от меня взгляд и уставился в миску с супом.

— Мой способ сохранить тебе жизнь быстрее и проще, – тихо сказал он. – Я не могу рисковать твоим здоровьем. Не могу потерять алхимика, который должен изготовить реликвии. Слишком многое поставлено на карту.

Я с громким стуком опустила ложку на стол:

— Ты безнадежен!

— Не понимаю, о чем ты.

– Да все ты понимаешь, блин!

— Ладно. Что тебе нужно?

— Я хочу помочь тебе, Фишер! И сделаю это с радостью. Пусть я не понимаю твой народ и не думаю, что все без исключения обитатели этого королевства заслуживают победы в войне, но кто я такая, чтобы вас судить, верно? По какой-то причине мне достался диковинный дар, и он может спасти Ивелию от опустошения ордой кровожадных монстров. Я видела, на что они способны. Я знаю, как они ужасны, и не хочу, чтобы эти твари напали на кого-то еще! Можешь ты в конце концов просто поверить, что я…

От пальцев Кингфишера протянулись черные тени, дым заклубился вокруг ножек стола, вполз на столешницу, накрыл плетеную корзинку с хлебом и наши миски с супом, как утренний туман заволакивает поле. Стол с треском сложился, рухнул на пол и исчез в этих черных клубах. А Кингфишер уже вскочил и ринулся ко мне, подхватил со стула, оторвал от земли, метнулся со мной через палатку. В следующее мгновение моя спина врезалась во что-то твердое – в книжный шкаф? – и воздух из легких куда-то делся, я потеряла возможность дышать, но не от боли, а от того, что Кингфишер впился в мои губы.