Книга Ртуть, страница 121 – Калли Харт

— Мы не можем сейчас уехать. Нужно дождаться Рэна. – Мои слова утонули в облаке пара, вырвавшись вместе с ним изо рта.

Кингфишер снова обошел коня, и тот переступил копытами, словно собирался его лягнуть. Зверь был огромный, черный, как грешная душа, и в глазах его поблескивало то же безумие, что и у Кингфишера. Тот сердито рыкнул на него, и вороной зафыркал клубами пара, затряс головой, явно передумав лягаться.

— Рэн догонит, у нас на такие случаи есть условленное место встречи. Так ты сядешь в седло или мне тебя туда закинуть?

— Снег идет. Я же замерзну до смерти…

У Кингфишера в руках откуда ни возьмись появился сложенный кусок какой-то ткани. Его глаза сердито сверкнули, ноздри раздулись, когда он протянул мне этот сверток:

— Вещица тяжелая. Тебе было бы удобнее сначала сесть на лошадь, но раз уж ты раскапризничалась и отказываешься выполнять приказы…

— Приказы выполняют солдаты. Я тебе не солдат.

— Поверь, я это заметил. Держи. Давай помогу.

Я считала, что его помощь мне не требуется, но оказалось, что пальцы у меня совсем окоченели и плохо слушаются, а здоровенный кусок ткани, который он мне дал, не имеет ни начала ни конца, так что невозможно понять, как это надеть… В итоге Кингфишер сам его расправил и накинул мне на плечи одним ловким движением. Это был плащ – толстый, провощенный, с мягчайшей меховой подкладкой. В нем стало так тепло и уютно, что я чуть не разрыдалась. Мороз мгновенно перестал кусаться, впиваясь в меня до костей, только пощипывал теперь лицо и руки.

Я ойкнула, когда Кингфишер взял меня за талию и поднял на седло. Моя лошадь была поменьше, гнедой масти, и сразу вывернула шею назад, норовя меня укусить.

— Подними ногу, – велел Кингфишер.

Артачиться не было смысла – это дорого мне обошлось бы. Он принял решение, что этой ночью мы должны покинуть дворец, и тут уже ничего нельзя было поделать. Мне хотелось спрыгнуть обратно на землю, только чтобы ему досадить, но тело само выполнило его приказ вопреки моей воле – мышцы болезненно напряглись, и я согнула одну ногу в колене, уперев стопу в седло.

Кингфишер, воспользовавшись этим, приподнял седельное крыло и подтянул подпругу, после чего приладил на место седельной сумки тот длинный узкий сверток, с которым он вернулся от лекарей, и еще подергал его, удостоверяясь, что поклажа не свалится по дороге.

— Не трогай это. Слышала?

— Да.

— Хорошо. Опусти ногу.

Я повиновалась, сунула стопу в стремя.

Снег сыпал и сыпал, плавно опускаясь на волнистые черные волосы, вис на густых ресницах, лежал небольшими сугробами на наплечниках Кингфишера.

— Удобно? – спросил он.

— Нет, – сказала я.

— Отлично. Не дергай поводья. Аида – хорошая девочка, она и без твоего участия будет следовать за мной, просто не мешай ей.

Мне-то Аида хорошей девочкой вовсе не казалась. Аида наверняка была адской стервой, которая уже готовилась сбросить меня на задницу при первой же возможности, но я беспрекословно ослабила поводья, повинуясь приказу Кингфишера.

— Погоди! А где мой мешок? – спохватилась я и завертелась в седле, стараясь разглядеть в темноте искомое.

— Он тебе не нужен. У меня с собой достаточно еды и воды для нас обоих.

— Да плевать мне на еду! Где Оникс?

— Что еще за оникс?

— Отдай мой мешок, Фишер!

Если начнет спорить – о-о-о боги! – я ему такое устрою… К счастью, отморозок вздохнул и побрел обратно в конюшню. Вернулся он через минуту – с моим мешком.