Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 48 – Кассиан Маринер

— Мастер!

Я вскочила, забыв о боли в ушибленном плече, и подбежала к нему. Он осел на землю, прижимая руку к раненому предплечью. Кровь текла сквозь пальцы темными, густыми ручьями.

— Пустяк, — прохрипел он, но его лицо стало белым как мел. — Задета вена. Нужно... перетянуть.

Я оторвала полосу от своего подола и дрожащими руками перетянула его руку выше раны.

— Сильнее, — скомандовал он сквозь зубы. — Не бойся сделать мне больно.

Я затянула узел изо всех сил, кровь замедлилась. Его глаза были мутными от боли, но в них светилась дикая, яростная жизнь.

— Ты цела? — спросил он.

— Да... только ушиб. Мастер, вы спасли меня. Снова. Вы отдали свое оружие ради меня.

— Я защищал свой инструмент, — привычно буркнул он, но в этот раз фраза прозвучала неубедительно.

Он попытался встать, но его повело. Я подставила ему плечо.

— Опирайтесь на меня.

— Ты слишком мал, — проворчал он, но навалился на меня всем весом.

Его тело было тяжелым и горячим. Запах его крови смешивался с запахом леса. Мы медленно доковыляли до лошадей. Я помогла ему сесть в седло и сама села на свою лошадь.

— Домой, — сказал он. — И... Лин Вань.

— Да?

— Ни слова Шэню о том, кто напал. Скажем — дикие звери. Я не хочу, чтобы старик умер от страха.

Мы ехали обратно сквозь туман. Хань Шуо слабел с каждой минутой. Я ехала рядом, держа его за поводья, и молилась всем богам, чтобы довезти его живым.

Теперь я видела его кровь и уязвимость. Он перестал быть для меня бессмертным божеством. Он стал мужчиной из плоти и крови, который готов умереть за меня.

И эта мысль пугала меня больше, чем все мечи Советника Бая, потому что я понимала, что больше не смогу уйти от него. Даже если он построит лестницу на небо и уйдет, мое сердце останется прикованным к нему навсегда.

Путь домой превратился в бесконечный, липкий кошмар. Туман, казалось, сгустился, превращая лес в лабиринт призраков. Лошади, чувствуя запах крови, нервно прядали ушами и спотыкались о корни.

Я не сводила глаз с Хань Шуо. Он сидел в седле прямо, удерживаемый лишь нечеловеческой силой воли. Его лицо в сумерках леса казалось белой, неподвижной и пугающей маской, вырезанной из слоновой кости. На рукаве его халата расплывалось темное, влажное пятно, которое с каждой минутой становилось всё больше.

— Держитесь, Мастер, — шептала я, словно молитву. — Мы почти приехали, не смейте падать. Вы обещали построить Павильон. Вы не можете уйти сейчас.

Он не отвечал. Его глаза были полузакрыты, губы плотно сжаты, чтобы сдержать стон. Когда мы въехали во двор усадьбы, уже стемнело. Дядюшка Шэнь выбежал на стук копыт с фонарем в руке.

— Мастер! Лин И! Наконец-то! Я уже думал...

Свет фонаря упал на нас. Шэнь осекся, увидев кровь, капающую с пальцев Хань Шуо на гриву коня.

— О, Небеса! — старик выронил фонарь. — Разбойники?

— Дикие кабаны, — хрипло ответил Хань Шуо, прежде чем я успела открыть рот. Голос его был похож на скрежет камней. — Зацепил клыком. Помоги... спуститься.

Мы с Шэнем подхватили его под руки. Тело Мастера было тяжелым и горячим, как печь. Его ци, обычно холодная и ровная, теперь бушевала, выжигая его изнутри.

Мы дотащили его до спальни в Западном крыле и уложили на кровать. Хань Шуо тут же потерял сознание, его голова безвольно откинулась на подушку.