Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 12 – Кассиан Маринер

Я подошел ближе. Половица под моей ногой намеренно скрипнула. Мальчишка вздрогнул всем телом, выронил тряпку с песком, развернулся и низко поклонился, почти касаясь носом пола.

— Мастер Хань! Этот ничтожный не слышал, как вы вошли.

Я молчал, разглядывая его. Лицо чистое, бледное. Слишком большие глаза цвета темного ореха, в которых плещется испуг. Скулы острые. Рот маленький, сжатый в линию. Ни следа щетины. Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать? Выглядит на пятнадцать.

— Подними голову, — приказал я.

Он выпрямился, но взгляда не поднял, уставившись мне в подбородок. Правильно. Смотреть в глаза мастеру — дерзость.

— Как тебя зовут?

— Лин И, Мастер.

Лин И. "Единица". Примитивное имя. Скорее всего, псевдоним. Беглый слуга? Провинившийся сын купца? Или просто сирота, решивший начать новую жизнь? Мне было всё равно. У каждого человека здесь есть прошлое, которое они тащат за собой, как мешок с камнями.

— Лин И, — я подошел к балке и провел пальцем по обработанному участку. Неплохо. Грязь снята, волокна начинают проступать. Но до зеркала еще далеко. — Ты думаешь, что решил мою загадку, — произнес я холодно, вытирая палец о платок. — Ты думаешь, что ты умен.

Он молчал. Только пальцы, сжимающие край рубахи, побелели.

— Вода высохнет, — продолжил я, обходя его кругом, как хищник жертву. — Дерево ссохнется. Замок расшатается. Твое решение — временное, как и всё в этом мире. Ты создал иллюзию прочности.

— Но сейчас он держит, — тихо ответил он.

Я остановился. Голос у него был странный. Хрипловатый, но с какой-то мягкой, вибрирующей нотой в глубине. Неприятный голос. Слишком… проникающий.

— Что ты сказал? — я сузил глаза.

Он поднял на меня взгляд. В глубине его страха я увидел искру. Упрямство. То самое качество, которое заставляет росток бамбука пробивать камень.

— Я сказал, что сейчас он держит, Мастер. Задача была — собрать до рассвета. Я собрал. Если бы я начал подгонять резцом в темноте, я бы испортил грани. Иногда... иногда нужно уступить природе, чтобы победить.

Я почувствовал, как мои брови ползут вверх. Уступить, чтобы победить. Даосская философия из уст оборвыша?

— Ты дерзок, — констатировал я. — И у тебя слишком длинный язык для того, кто стоит на пороге голодной смерти.

Я подошел к нему вплотную. Он был ниже меня на голову. От него пахло дешевым мылом и старой пылью, но сквозь этот запах пробивалось что-то еще. Едва уловимый аромат. Что-то травяное, сладковатое, как сушеная мята.

Странно. Обычно от мужчин пахнет потом и табаком. Я перевел взгляд на его грудь. Она была плоской, но рубаха натянулась странно, словно под ней было что-то жесткое. Бинты? Ранен?

— Что у тебя там? — я ткнул пальцем в сторону его ключицы.

Лин И отшатнулся, прижав руки к груди, словно защищаясь. В его глазах мелькнула паника.

— Старая рана, Мастер! — выпалил он слишком быстро. — Упал с дерева в детстве. Ребра... они срослись неправильно. Я бинтую их, чтобы не болели от работы.

Ложь. Я слышал фальшь в его голосе так же ясно, как слышу трещину в фарфоре. Но какая мне разница? Если он калека, это его проблемы. Главное, чтобы руки работали.

— Руки, — потребовал я.

Он протянул ладони. Я взял его за запястье. Кость тонкая, хрупкая. Кожа на тыльной стороне ладони нежная, несмотря на грязь и мозоли на подушечках. Пульс бился быстро, как у пойманной птицы.