Книга Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь, страница 32 – Нинель Верон, Елена Абернати

Из груди вырвался сдавленный всхлип. Подгоняемая когтями вурдалака за спиной, я зажмурилась и переступила порог. Тьма поглотила меня мгновенно. Но едва я сделала несколько шагов, все изменилось…

Я оказалась в большом просторном коридоре. Под лапами тихо скрипел деревянный пол, покрытый лаком, который местами облупился. Стены были оклеены светлыми обоями с еле заметным узором и выглядели слишком вычурными для этого места. В воздухе витал запах пыли и затхлости, к которому примешивался тяжелый аромат воска.

Старинную мебель, расставленную вдоль стен, словно перенесли сюда из другого века. Массивные шкафы с закрытыми дверцами создавали ощущение уюта и заброшенности одновременно. В одном из углов даже стояла подставка для зонтиков, украшенная искусной резьбой в виде цветов и листьев.

На потолке, будто паря, висела бронзовая люстра. Ее кольца и изящные завитки выглядели массивно, при этом удивительно хрупко. Лампочки, скрытые под матовыми стеклянными плафонами, излучали теплый свет, который мягко освещал пространство, но не мог полностью разогнать тени, прятавшиеся в углах.

Две громоздкие двери из мореного дуба стояли друг напротив друга. Тонкие полоски металла обвивали их, словно змеи. Медные ручки, выполненные в форме кошачьих лап, казалось, могли ожить и схватить меня в любой момент.

Чуть дальше я заметила ход под лестницу, которая вела на второй этаж. Сама она была украшена резными перилами и ступеньками, каждую из которых будто выточили вручную. На стенах, ведущих к лестнице, висели старинные картины в тяжелых рамах. Их сюжеты были мне непонятны, но от них веяло тайной и чем-то тревожным.

Все это пугало, рождая страх перед неизвестностью…

Я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за стойкой для шляп и плащей. Прижалась боком к холодному дереву и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но тишина, которая царила в этом коридоре, была такой плотной, словно могла меня раздавить.

Я застыла, не в силах пошевелиться.

Тень, отбрасываемая вторым вурдалаком, дрогнула, поплыла и… растворилась. Не было ни вспышки, ни звука шагов — лишь тихий шелест, похожий на падение сухого листа.

Вурдалак растворился в сизом тумане, но уже через секунду на его месте появился человек, будто сошедший с афиши тридцатых годов. Щуплый, невысокий, при этом излучающий непоколебимую силу. Словно он был центром, вокруг которого вращался весь этот безумный мир.

Идеально скроенный костюм цвета ночи подчеркивал узкие плечи и тонкую талию. Каждая складка на брюках была безукоризненной, каждый шов — идеально ровным. Кожаные туфли были начищены до ослепительного, почти неестественного блеска. А его лицо… казалось выточенным из желтоватой слоновой кости. Худое, с острыми скулами и твердым подбородком, с закрученными изящными колечками усами, которые придавали ему мрачной элегантности.

Черные как смоль волосы, зачесанные назад, с идеальным пробором, делали этого вурдалака похожим на дворянина из девятнадцатого века. Но больше всего пугали его глаза.

В них таилась темная холодная бездна. В них не было ни злобы, ни ненависти, лишь леденящее душу любопытство. Под этим взглядом я чувствовала себя редким насекомым, букашкой, которую вурдалак рассматривал, прежде чем пронзить иголкой и пришпилить к своей коллекционной доске.