Книга Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь, страница 31 – Нинель Верон, Елена Абернати

— Пошла в дом! — рявкнул под конец второй вурдалак, сжав кулаки.

В воздухе повисла угроза, мрачная и неотвратимая. Я сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее, хоть это и было бесполезно. Передо мной зиял вход в искривленное чудовище из дерева и камня — портал в неизвестность, от которой веяло ледяным сквозняком безысходности. Идти туда было страшно. Но оставаться здесь, под их взглядами, было еще страшнее.

Я с ужасом посмотрела на покосившуюся дверь и темноту за ней. Сердце пропустило удар, а поперек горла встал ком.

Тот, что отдал мне приказ, вошел в раскрытую дверь первым, даже не оглянувшись. Словно не сомневался, что я последую за ним.

Другой навис надо мной, полностью заслонив свет этого места. Его молчание пугало сильнее любых угроз. Он просто стоял и ждал, источая такое холодное, давящее презрение, что хотелось провалиться сквозь землю.

«Я... я не могу...» — простонала внутри себя, пытаясь подняться на дрожащих лапах. Боль скручивала все тело, от когтей до кончиков ушей.

— Можешь, — услышало меня чудовище. Его голос был негромким, но в нем звучала такая уверенность, что по спине пробежал холодок. — Или ты хочешь, чтобы мои методы убеждения стали более настойчивыми? Я как раз проголодался… А твои эмоции очень вкусные.

Я даже услышала, как аппетитно он причмокнул. Ощутив ледяное, удушающее прикосновение к холке, заскулила от мгновенно накатившей слабости, словно вурдалак одним касанием выкачал из меня жизнь.

Внезапно монстр полоснул длинными изогнутыми когтями по камню рядом с моей мордой. Этот звук, тихий и зловещий, врезался в сознание хуже любого крика.

Заскулив от отчаяния и боли, я собрала остатки сил, уперлась лапами в землю и с трудом поднялась. Зашагала к дому, пошатываясь, поджимая хвост и прижимая уши к голове. Мир перед глазами все так же плыл. Я была пленницей в этом кошмаре, и теперь это стало очевидно даже для меня.

Тот вурдалак, что притащил меня сюда, фыркнул снова.

— Ну вот, смотри-ка, зашевелилась! — произнес он с глумливым удовольствием, словно плюясь ядом. — А то лежала как мешок с костями. Быстро бы с тобой твари изнанки расправились! Но как бы я ни хотел насладиться этим зрелищем, придется повременить…

Второй не удостоил его ответом. Его горящий взгляд был прикован ко мне. Он медленно, словно наслаждаясь моментом, указал когтем на вход в дом.

— Вперед. Не заставляй себя ждать.

Сделать первый шаг было невыносимо трудно. Казалось, сама земля удерживает меня, не желая отпускать в логово безумия. Но страх перед теми, кто стоял за спиной, был сильнее страха за то, что ждало меня впереди…

Наконец я дошла до дома, хромая и спотыкаясь на каждом шагу. Камень под лапами сменился полусгнившими половицами крыльца. В нос ударил воздух из распахнутой двери — застоявшийся, сладковато-гнилостный, с примесью пыли и чего-то старого, медно-кровавого.

Я остановилась на пороге, заглядывая внутрь — там зияла сама тьма. Она была не просто отсутствием света — живой, густой, почти осязаемой субстанцией, которая, казалось, шевелилась и перетекала в воздухе.

— Не стесняйся, — раздался сзади скрипучий голос. — Добро пожаловать домой, шавка…

В этом тоне не было ни капли гостеприимства, лишь холодная констатация факта.

Это моя тюрьма. Моя могила. Мой новый, ужасный дом.