Книга Мир глазами Тамы, страница 118 – Кэтрин Чиджи

Потом сняла перчатки, сунула их в карман – понимала, что такие улики нельзя оставлять на месте преступления, – и достала телефон.

— Привет, – сказала она, – извини, что беспокою, но у меня тут еще один. Поможешь?

Всего несколько мгновений, и я услышал звук мотоцикла, а затем прибыл Роб.

— У тебя уже внушительный список, – сказал он, срывая с ближайшего дерева вишенку и забрасывая ее в рот. – Попривыкла, да?

— Выяснилось, это легче, чем кажется, – сказала Анжи.

Роб достал тельце из ловушки. Голова сорочонка болталась, как грязный носок, глаза потускнели, как бутылочные пробки.

— Берегись, – предупредил Роб, – а то во вкус войдешь.

Он не заглушил мотоцикл, и я помню, как вибрировали мои ноги от гула движка. Еще я помню, как Роб перекатывал во рту вишневую косточку, подчистую объедая мякоть. Потом он укатил, забрав с собой труп сорочонка.

Я последовал за ним над гравиевой дорожкой, мимо дома, его мотоцикл поднимал клубы пыли, похожие на большие крапчатые перья, которые вздымались в воздух, дрожали и снова оседали на землю. На ветру шумел эвкалипт, ленты его коры свисали, как омертвевшая кожа. Роб подошел к краю зловонной ямы, и когда он выбросил туда трупик со свернутой шеей, я проследил взглядом за его полетом и знал, что сам виноват в случившемся.

— Пожалуйста, перестань их звать, – сказал я сестре. – Сделай это ради меня, твоего кровного родственника. Пожалуйста, перестань.

— Почему? – спросила она. – Что ты видел?

— Я видел… – сказал я. – Я видел…

— Что, что, что?

Я не знал, как ей рассказать.

— Он был нашим кузеном. Нашей кровной родней.

— Был? – сказала она. – Был? – Я не знал, как ей ответить. – Он еще вернется меня поблагодарить.

— Вот как оно устроено? А остальные возвращались?

Она присмотрелась ко мне правым глазом.

— На самом деле нет. Очень невежливо с их стороны.

— Как ты думаешь, почему они не вернулись?

— Наверное, слишком увлеклись фисташками и мышами.

Я со всей мочи дернул задвижку на ее клетке, но сил не хватало, и задвижка осталась на прежнем месте.

— Что ты делаешь? – спросила сестра.

— Пытаюсь тебя выпустить.

— Тебе просто завидно. Я зову, и они прилетают.

Тогда я заставил себя рассказать. Как прокрался за Анжи вглубь сада, где никто не мог ее увидеть. О руках в перчатках вокруг шеи сорочонка. О голове, которая повисла, как грязный носок. О похожих на бутылочные пробки глазах.

— Носки? – сказала сестра. – Пробки? Понятия не имею, о чем ты. Ты сочиняешь.

— Зачем мне сочинять такое? Зачем?

— Зачем? Зачем? – вторила мне она, а потом, когда я отвернулся, собираясь ее покинуть, сказала: – Хорошо. Я перестану.

Позже, дома на диване, я слышал крики моей стаи, когда она собралась у ямы с трупами. Я уткнулся головой в руку Марни и стал насвистывать «Вини в этом дождь», но она сказала: «Так мы календари за полцены не распродадим» – и отнесла меня к Глазу. А потом нажала кнопку на черной коробочке и включила его.

До фестиваля лесорубов оставалась всего неделя, а Робу все еще требовалось улучшить свои результаты на несколько секунд: что бы ни говорили его товарищи по команде, когда приходили потренироваться, у него не было уверенности в победе. Она, так ее и разэтак, предрешена не была. Множество других лесорубов спали и видели, как наложат руки на его трофей, на его денежный приз, поэтому Робу нельзя было позволить себе послабление.