Книга Мир глазами Тамы, страница 120 – Кэтрин Чиджи

— С вами все в порядке? – спросил ее оператор.

Роб снял с лезвия топора сосновую щепку.

— Угребывай с моей территории, – сказал он, – приятель.

Мой правый глаз видел, как они уходят, а левый смотрел, как разлетаются на куски чурбаны. Роб велел:

— Иди переоденься во что-нибудь приличное. А то обгоришь.

Мне надо было заметить напряжение в его голосе. Он будто искрился злостью.

В тот вечер, когда Марни укладывала меня в кровать, она сказала:

— Все хорошо, понимаешь? Все хорошо.

Она завела мое колесо обозрения и ушла в свою спальню, хозяйскую спальню, а я лежал, слушая музыку и вроде бы прежние звуки, доносившиеся из-за стены. Повышенные голоса. Глухие удары. Старый Роб вернулся.

«Все хорошо, понимаешь?– сказал призрак матери. – Все хорошо». Она пела вместе с колесом обозрения, хоть я и не понимал, как она выучила мелодию. Я закрыл глаза и видел сон про Роба и Марни в резиновых сорочьих масках, которые они потом сняли и под масками оказались настоящими птицами, и я знал, что они меня любят.

Наутро я выскользнул в кошачий лаз – мяу! – и смотрел на красное небо: Женщина-Солнце разжигала свой костер, а моя стая пела, приветствуя ее. Я сам издал несколько коротких нот в длинной тени гор.

Три дня в вишневом саду было тихо. Я думал, отец будет доволен мной, горд мной, если узнает, что именно я убедил сестру замолчать. Я решил слетать в сосны и рассказать ему, как это случилось: может быть, думалось мне, он даже простит, что я покинул стаю.

Я обнаружил его, когда он учил своих новых детей, как вытащить жало у осы.

— Что может случиться, если поймать осу? – спрашивал он.

— Она может укусить, когда окажется в глотке, – ответили они хором.

— Кто глотает ос вместе с жалом?

— Глупые птицы, которые не слушаются родителей.

— Они заслуживают страданий?

— Да-да, они заслуживают.

Отец не подал виду, что заметил меня, наблюдающего с границы территории стаи.

— Отец, – позвал я, – я попросил сестру не приманивать птиц, и она перестала это делать.

— Вы что-нибудь слышите? – спросил он, и его новые дети ответили, что нет, они ничего не слышат.

— Может, камешек скатился, – сказал один.

— Или пропела цикада, – сказал второй.

— Или ветки трутся друг о друга, – сказал третий.

— Я видел, что случилось с моим кузеном, – сказал я. – Ты был прав, отец.

Он распушил перья на груди.

— Если бы тут был кто-то чужой, кто думает, что может добиться моей благосклонности, признав мою правоту, я сказал бы, что меня не так легко купить.

— Я убедил ее помалкивать, – сказал я. – Она не зовет никого уже три дня.

— Дети, – спросил отец, – для чего люди держать подсадных птиц?

— Чтобы заманивать нас, ловить нас, убивать нас, – ответили они.

— Почему подсадная птица зовет к себе других?

— Ради еды, ради еды.

— Что случается с подсадной птицей, если она перестает звать?

— Ее убивают.

— Что? – переспросил я.

— Ее убивают, – повторили они.

— Дети, – сказал отец, – напоминаю вам: мы не разговариваем с камешками, или с цикадами, или с ветками, которые трутся друг о друга.

— Ты велел ей перестать звать, – сказал я. – Почему ты не упомянул о последствиях? О цене? – Я повысил голос и сам слышал это.

— Если бы чужак был тут, у нашей границы, – сказал отец, – и болтал о сестре, которая тоже чужачка, я ответил бы ему, что она сама сделала неправильный выбор.