Книга Птенчик, страница 120 – Кэтрин Чиджи

Отец достал из кармана чек, протянул священнику.

— А свеча, Энджи?

— Нет у меня свечи.

— Но мы же с тобой договаривались. Что ты принесешь свечу.

— Не припомню.

— Она у тебя в сумке?

— Нет у меня свечи, Нил. Я думала, ты принесешь.

Отец Линч засмеялся.

— Ничего, ничего — не сочтите за дурное предзнаменование. В приметы мы не верим.

— Завтра принесу, — пообещала миссис Прайс.

— Простите, — сказал отец.

— Ничего, — повторил отец Линч. — Ну так вот, Нил и Филип, вы придете за полчаса до церемонии, я вас встречу в ризнице. — Он показал им комнатку справа от алтаря, где прихожанки начищали подсвечники и составляли букеты. — Потом все рассядутся, а ближе к двум часам гости со стороны невесты собираются в притворе, а жених с шафером выходят к алтарю и становятся здесь.

— А мне где стоять? — спросила я.

— Ты тоже гостья со стороны невесты, — объяснил отец Линч. — Да не просто гостья, ты среди них главная. Твой папа будет здесь со мной, гости будут ждать на своих местах, а вы с Анджелой — в притворе. А потом — свет, камера, мотор! Музыка — и ваш выход! Будешь лепестки разбрасывать?

— Из нашего сада, — подсказала миссис Прайс — можно подумать, я бы сама не ответила.

— Чудесно, чудесно, — улыбнулся отец Линч. — Ну-ка, покажи!

Я сделала вид, будто разбрасываю лепестки из корзинки.

— Гм… — Отец Линч качнул головой. — Мой совет: не так размашисто. Сдержанней. Как будто цыплят кормишь, а не летающую тарелку кидаешь, поняла?

На следующий день уроков не было. Пришла сестра Бронислава и повела нас на хор — на этот раз мы пели рождественские гимны, и миссис Прайс тоже пела с нами. В классе была жара и духота, и мы еле дождались конца занятия. Кое-кто из мальчишек стал орать во всю глотку: Через ПУСТЫНЮ к Божьему СЫНУ! В ХЛЕВУ он родился, наш ЦАРЬ Иисус!^[23] — пока миссис Прайс не сказала: хватит. Под конец сестра Бронислава всем раздала польские имбирные пряники — в форме сердечек, с узорами из белой глазури. В детстве мне их пекла мама на Рождество, сказала она, а Джейсон Дэйли поднял руку и спросил:

— А они с тех пор не зачерствели?

И сестра Бронислава подошла к его парте, выхватила у него сердечко и отправила в рот.

После завтрака мы пошли в церковь на прощальную мессу. В честь окончания школы отец Линч вызывал нас по очереди к алтарю, каждому дарил Библию в белой виниловой обложке и объявлял, какой из плодов Святого Духа каждый из нас стяжал: Мелисса — кротость, Джейсон Асофуа — радость, Паула — веру, Рэчел — долготерпение. Мне досталось воздержание — по общему мнению, самый нежеланный из плодов. Мелисса, глянув на меня, усмехнулась. Бережно храните ваши Библии, напутствовал отец Линч, обращайтесь к ним и в радости и в печали, а все, чему вы научились в школе Святого Михаила, пусть будет вам подспорьем на пути во взрослую жизнь, который уготовил каждому из вас Бог.

Моя Библия не сохранилась.

В классе мы достали все из парт, сняли со стен все наши рисунки — теперь они казались нам детской мазней, хранить такое было стыдно, и мы свалили их грудой, чтобы мистер Армстронг потом сжег. Туда же отправили и тетрадки: больше они нам не понадобятся. В открытые окна уже тянуло дымом от бочки для мусора.

— И напоследок, — объявила миссис Прайс, — автографы!

Настала долгожданная минута — нам не терпелось осквернить школьную форму. Из года в год мы смотрели, как выпускники в последний школьный день пишут друг у друга на рубашках и блузках, а теперь пришел и наш черед, и миссис Прайс раздала нам несмываемые маркеры. Девчонки расстегнули лямки сарафанов, мальчишки выправили из брюк рубашки, и мы стали писать друг другу на прощание: “Удачи”, “Дружба навек”, “Увидимся”. Я оставила на рукаве у Доми затейливую монограмму, а он что-то нацарапал у меня сзади на воротнике — я не видела, лишь чувствовала приятную щекотку от маркера. О кражах никто и не вспомнил, и я почти уверилась, что все хорошо: на моей блузке расписались все до одного, начиная с миссис Прайс, а девчонки со слезами вешались мне на шею и клялись, что никогда меня не забудут, а я обещала не забывать их, — глупости, ведь все мы шли в одну и ту же школу старшей ступени. Прозвенел последний звонок, и мы выбежали из класса и понеслись по школьному двору навстречу удивительному лету, а миссис Прайс в это время собирала все, что решили сжечь.