Книга Птенчик, страница 119 – Кэтрин Чиджи

Наскоро перекусив дома, мы поехали в церковь на репетицию венчания. Миссис Прайс добиралась сама и с дядей Филипом познакомилась в притворе храма. Дядя Филип протянул ей руку, но миссис Прайс со словами “А что ж так скромно?” бросилась ему на шею.

— Полегче, Энджи, — сказал отец. — Так и напугать недолго.

— По нему не скажешь, что он напуган. — Миссис Прайс стерла пальцем след помады с дядиной щеки.

— Так вот она, та самая Анджела! — Дядя Филип отступил на шаг, смерил ее взглядом и одобрительно кивнул. — Повезло тебе, Нил.

— Говорил я тебе, — отозвался отец.

— Что он еще говорил? — спросила миссис Прайс.

— А что? Я самое интересное упустил?

Все трое усмехались, словно это шутка, понятная только взрослым. Не знаю, чего я ждала от приезда дяди Филипа — может быть, надеялась, что он увидит ее насквозь и отговорит отца от женитьбы. Но дядя Филип точно так же, как все, поддался ее чарам.

Тут появился отец Линч и впустил нас в среднюю часть храма.

— А-а, маленькая моя воительница! — обрадовался он, увидев меня. Про акцию в клинике отцу я не рассказала, зная, что он бы не одобрил. — Вы воспитали прекрасную дочь, Нил, — продолжал отец Линч. — Есть чем гордиться.

Пока он включал свет, я опустила пальцы в сосуд со святой водой, но там было пусто.

— Воительница? — не понял отец.

— Да она у нас активистка! — ответил священник. — Правда, Джастина?

— Ничего я такого не сделала, — пробормотала я.

— О чем разговор? — спросил отец.

— О демонстрации в понедельник, — объяснил отец Линч. — В абортарии.

— Что делала в абортарии моя дочь?

— Да что вы, не подумайте плохого! Она была снаружи, у входа, вместе с нами. Протестовала. Молилась. Спасала детей.

— Джастина? — повернулся ко мне отец.

— Никого мы не спасли, — сказала я.

— Почему я об этом узнаю последним?

— Меня туда привезли Фостеры.

— Что ж, по-моему, это подвиг, — одобрила миссис Прайс.

— Никого мы не спасли, — повторила я.

— Допустим, но не в этом дело, правда? — Она лучезарно улыбнулась мне. — Главное, что ты заявила о себе. Отстаивала свои убеждения.

— Именно так, — поддержал отец Линч.

— Папа твой в этом возрасте ни за что бы на такое не решился, — вставил дядя Филип. — Он был тихоня, сущий мышонок.

— На этих протестах может и до драки дойти, — заметил отец. — Я однажды в новостях видел. Полиция растаскивала людей.

И я знала, что это правда: на обратном пути Доми рассказывал, как однажды цеплялся за мать, когда ее тащили полицейские и каблуки ее скребли асфальт. Он кричал: не тех хватаете, настоящие убийцы в здании, убивают младенцев прямо здесь и сейчас, разве непонятно? Ничего, сынок, крикнула ему мать, нас преследуют во имя Христа! Мы благословенны, благословенны!

— Нил, могу заверить, ничего бы с ней не случилось, — сказал отец Линч. — Слово даю. Как-никак мы печемся о благе детей, в том числе и уже рожденных.

— Хоть кого-то удается переубедить? — спросил дядя Филип. — Из матерей-одиночек?

— Многих, — ответил отец Линч. В его голосе сквозило недовольство.

— Не сочтите за грубость, но не пора ли начинать? — вмешалась миссис Прайс. — Завтра учебный день.

— Последний, — уточнила я.

— Да, — кивнула она. — Самый последний.

— Ну хорошо, — сказал отец Линч. — Без конфетти — знали бы вы, как мистеру Армстронгу тяжело их убирать. И риса не надо, по той же причине, вдобавок птицы его склюют, он в желудках разбухнет, и они умрут в муках. Цветы на алтарь класть не надо, можно вокруг алтаря, только проход не загораживать. Ленты к скамьям прикреплять тесемками или резинками, а скотчем — нет. Свечу и пожертвование принесли?