Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 82 – Миринэ Ли

Какая ирония, думала Ми Хи. Американский протестантский пастор из черного списка коммунистического правительства обожает читать сторонников коммунизма. Она выбрала «Открытый потолок», знаменитый роман Аделя, хоть уже его и читала. Любопытство и хорошее отношение к пастору сподвигли ее дать книге второй шанс. Но снова Ми Хи ее не оценила — и снова только фыркнула из-за ее наивности. Есть люди, которые знают коммунизм только по книгам, думала Ми Хи. Для них «нищета» — это слово на странице, а не голод в брюхе. И разглагольствуют на подобные темы они зачастую громче всех. Ми Хи поцокала языком и горько улыбнулась.

В кабинете Ми Хи и пастор работали в основном молча.

Но если заговаривали, то быстро переходили на личное. Похоже, в этом заключалось особое умение Руссо — легко втягивать других в паутину беседы, когда хочешь не хочешь, а раскроешь душу.

— Никогда не задумывались, как я узнал, что вы умеете печатать, госпожа Пэ? — спросил однажды пастор. В первый день он заявил, будто в этом призналась она, хотя Ми Хи такого не помнила. — Вы сказали, что до брака работали секретаршей пропагандиста на местной радиостанции. А главная работа секретарши — печать и корректура, правильно?

Ми Хи кивнула.

Она не собиралась дарить ему удовольствие и делиться своими тайными мыслями. Конечно нет. Ее целью было сначала втереться в доверие, показав себя в деле, а потом помалкивать. Она переворачивала привычные роли духовника и исповедующегося — в конце концов, каждому психиатру тоже нужен слушатель.

Через неделю она печатала под его диктовку воскресную проповедь о доверии. Проповедь была основана на судьбе жены Лота из Книги Бытия. Описывая знаменитую сцену, в которой жена Лота оглядывается на Содом и превращается в соляной столп, он замолчал. А потом задал Ми Хи очередной странный вопрос.

— Знаете, когда я решил, что вам можно доверять? — спросил он с улыбкой.

Она спрятала глаза — ее глодало чувство вины.

Пастор сказал, это случилось в их первую же встречу, когда она вкратце рассказывала о своей жизни.

— Вы первая беженка, которая на первой же встрече призналась, что была проституткой.

Он сказал, что знал: проституция — одно из немногих средств выживания женщин, сбежавших из Северной Кореи в Китай. Руссо не осуждал тех, кто на это шел: скорее всего, на их месте он поступил бы так же. Но его восхитила ее честность, ее дерзкий отказ оправдываться или раскаиваться в том, на что ей пришлось пойти. Он редко замечал такое в людях с похожим опытом.

— Для этого нужна смелость, правда? Не стыдиться своего прошлого, того, кто ты есть, — говорил Руссо

— Бог любит всех, — ответила она. — Мария Магдалина — не исключение.

Сложив руки на груди, пастор отвернулся. Глубоко вздохнул, чуть опустив плечи. Ми Хи чувствовала себя неловко, как в тот раз, когда перед ней разрыдалась Сон Ми. Тем вечером пастор перед уходом попрощался, улыбнувшись и крепко сжав ей плечо.

Ми Хи приросла к стулу и не шевелилась еще долго после того, как он ушел.

А в голове роилось и путалось множество мыслей.

Начать с того, что она не знала, как все это понимать. Ясно, что она завоевала доверие пастора Руссо. «Но чего он теперь от меня хочет, после того как все это рассказал? — гадала она. — И смогла бы я так же откровенно говорить о своем прошлом в борделе, если бы это было правдой?» Эта мысль вернула ее к первым дням в церкви «Новая жизнь». К вопросу, которым она задавалась, глядя на натертую ногу: «Как далеко готова зайти ради миссии агент Ми Хи — терпеть боль, пожертвовать своим телом?» Она все еще чувствовала прикосновение пастора на плече. Вдруг от запаха плесневелой бумаги — знакомого и любимого с детства — внутри все перевернулось. Ми Хи вышла из кабинета.