Книга Поймите меня правильно, страница 30 – Питер Чейни

Выждав немного, опускаю руку на дверную ручку и очень осторожно поворачиваю. Затаив дыхание, слегка толкаю дверь. Потом жду.

Странно, я и сейчас ничего не слышу. Открываю дверь пошире, просовываю голову в щель. Вижу Педро. Он сидит на стуле, спиной ко мне. Он спит. Похоже, уснул, дожидаясь моего появления на пустынной дороге. С места, где я остановился, мне не видно, есть ли при нем пистолет. Чертовски странно, что Педро уселся меня ждать, не выключив свет. Куда разумнее было бы ждать меня в темноте. Тогда бы он сразу заметил мое появление на дороге, а я бы видел лишь темное окно.

Попробую взять его на блеф. Достаю незаряженный пистолет Пеппера.

— Сиди смирно, охламон, – командую я. – Одно движение, и макушка твоей головы улетит в Аризону. Подними руки и держи не опуская.

Ничего не происходит. Педро все так же сидит не шевелясь. И вдруг меня осеняет: Педро не уследил за обстановкой, и его застрелили.

Обхожу вокруг стула и убеждаюсь, что прав на все сто. Мертвый Педро привалился к спинке стула. Взгляд безжизненных глаз устремлен на дорогу. На лице застыло удивление. Как не удивиться, когда тебя угощают двумя пулями: в голову и в верхнюю часть груди.

На полу перед ним валяется мой оставленный люгер. Поднимаю пистолет и вытаскиваю обойму. Двух пуль не хватает.

Засовываю пистолет под рубашку, иду к буфету, сооружаю себе выпивку и закуриваю. Затем усаживаюсь на другой стул, смотрю на мертвого Педро и думаю.

Первый выстрел пришелся ему в грудь и был произведен с чертовски близкого расстояния. Вокруг дыры от пули на его почти белой рубашке виден след порохового ожога. Скорее всего, этот выстрел опрокинул Педро на пол, а когда он попытался встать, получил второй – в голову.

До чего же забавной бывает жизнь. Последние восемь часов я только и делал, что крутил в мозгу возможный исход нашей встречи: кто кого укокошит первым. Оказалось, я напрасно напрягался, поскольку эту работу сделали за меня. Ставлю все против ничего, что это сделала малышка Фернанда.

Смотрю на Педро, мне его в некотором роде жаль. Надеюсь, вы понимаете в каком. Человеком он был дрянным. Таких называют «шейхами пустыни». Один из тех, кто с самого низа, где у них не было ничего, пробивался наверх, где оказывался по-прежнему в долгу – перед собой.

Начинаю разыгрывать Шерлока Холмса. Пытаюсь воссоздать сцену преступления, как поступают все крутые детективы из книг, когда у них что-то происходит.

Дело было так. Сидела себе Фернанда в кресле, смотрела на пустынную дорогу и думала обо мне. И вдруг слышит, как сзади к дому подъезжает машина.

Вижу, как она с довольно грустным видом идет к двери. Дверь распахивается, и в комнату врывается Педро. Он весь дымится от ярости, расхаживает, словно призовой бык на местной фиесте, и рассказывает, как я сбежал из тюрьмы. Затем спрашивает Фернанду, известно ли ей что-то обо мне.

Фернанда ему отвечает примерно так: «Можешь меня обыскать, но я ничего не знаю». Но будучи дамочкой сообразительной, заслоняет собой столик, на котором лежит оставленный мною люгер.

Педро спрашивает, появлялся ли кто здесь. Фернанда не моргнув глазом отвечает, что никого.

Педро не выдерживает, ругает ее по-всякому, называет гнусной вруньей, поскольку в конюшне нет лошади, а вокруг дороги следы копыт. Дальше он называет Фернанду коварной дьяволицей и грозит перерезать ей горло.