Книга Поймите меня правильно, страница 13 – Питер Чейни

А я продолжаю думать. Во-первых, я не знаю, сказал ли Педро правду или сочинил все на ходу. Эта история с Джеймисоном и взрывом не вызывает у меня доверия. Сам я знаю немного. Возможно, Педро кажется, будто я знаю больше. Сейчас мне позарез нужно узнать местонахождение Пеппера и как с ним связаться.

Луна все так же светит из зарешеченного окна, делая лицо Педро похожим на шахматную доску. Мои мысли переходят к Фернанде.

Дамочка явно не из простых. Как же вышло, что дешевый фигляр и никудышный бандит Педро закадрил цыпочку Фернанду? Возможно, он сказал правду, и, когда ее гладят против шерсти, она превращается в тигрицу. Но такое присуще едва ли не всем женщинам.

Знал я одну дамочку в Чаттануге. Ее даже симпатичной не назовешь. Но стоило тебе с интересом посмотреть на другую особу женского пола, как она преображалась и становилась удивительно красивой. Тогда в тебя полетят все ножи, что окажутся у нее под рукой, – только успевай нагибаться. Я не очень этому верил, но когда услышал, как она отсекла матросику правое ухо, метко бросив в него разделочный нож с десяти ярдов, сразу вспомнил, что у меня срочное дело в Нью-Йорке.

Если не принимать во внимание ее упражнения в метании ножей, она была милой женщиной, очень любила животных.

Ну не забавные ли существа женщины? И не говорите! Думаю, если бы не женщины, я бы занимался совсем другой работой. Тот, кто произнес знаменитую фразу «Cherchez la femme»^[11], знал лишь половину правды. Одно дело – найти женщину, и совсем другое – знать, что с ней делать, когда ты ее найдешь.

Любая дамочка с лицом, от которого не воротит, и с фигуркой, подходящей для рекламы купальника, непременно что-нибудь да замутит. Часто – без какой-либо особой цели, просто из желания продемонстрировать, что она может воротить парнями, как ей вздумается. Всякий раз, когда вы по уши влипаете в беду, можете поспорить на месячное жалованье, что затеяла все это невинного вида красотка, у которой в чулке припрятан шестидюймовый нож. Зачем ей нож? Да так, вдруг захочется очистить яблочко от кожуры?

Возможно, это и свело Фернанду с Педро.

Продолжаю думать. Чем раньше я выберусь из этой тюряги, тем лучше будет для всех. Я нахожусь в Мексике и должен сам заботиться о своей безопасности, а мое удостоверение агента ФБР пригодится мне здесь не больше, чем обмороженному эскимосу малиновый пломбир.

Вот так. Скамья в камере всего одна, поэтому ложусь на пол. Жара не спадает даже ночью, но иногда надо потерпеть и подождать. Умеющий ждать получает все плюшки, особенно те, что не по нраву твоему, так сказать, партнеру.

Незаметно засыпаю, а когда просыпаюсь, из зарешеченного окна льется уже солнечный свет.

Пока я тру заспанные глаза, Педро переговаривается с тюремщиком через глазок. Он вовсю жестикулирует и шепчет безостановочно, как пулемет.

Вскоре он подходит ко мне и улыбается.

— Сеньор Хеллап, я обо всем договорился, – сообщает он. – Все пройдет как по маслу. В пять вечера тюремщик откроет дверь камеры и войдет. Мы с ним затеем разговор, а вы улизнете. В коридоре держитесь правой стороны, а когда упретесь в стену, повернете налево. Так вы попадете к боковой двери. Выйдете, быстро обогнете тюрьму сзади. Там увидите дорогу, которая идет мимо заведения, где мы вчера встретились. Дальше будут холмы и дюжина мест, где можно укрыться до наступления темноты. Вы же понимаете: ребятам придется устроить небольшой спектакль по поиску вас. Ну а когда стемнеет, действуйте по нашему плану.