Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 70 – Иван Гамаюнов

Размеры поля боя, то есть кровати, позволяли выполнить множество манёвров, но Ржевский не спешил с манёврами и, подступив с левого фланга, погладил правое бедро дамы, чтобы оттуда начать разведку. Опытный участник баталий, даже зная расположение частей неприятеля, всегда стремится узнать о них больше — прощупать обстановку.

Поручик как раз прощупывал округлое плечо, когда дама, томно вздохнув, снова щёлкнула зубами. Но не просто щёлкнула, а в опасной близости от его руки. Близость и впрямь становилась опасной! Ржевский лишь теперь по-настоящему вспомнил, что перед ним упыриха, готовая укусить. «Цапнет если не за шею, так за губу, — подумал поручик. — И спину ногтями расцарапает». А он не любил получать раны.

Пусть его сослуживцы в Мариупольском полку иной раз хвастались укусами и царапинами, полученными от дам, но Ржевский не завидовал. Он считал раны следствием глупости либо невезения, ведь тот, кто действует с умом и обласкан Фортуной, не получает серьёзных ран ни в каких баталиях — ни в постели, ни на войне.

И всё же, несмотря на опасность, разведка продолжилась, а неприятель, лёжа на спине, постанывал, изгибался, намекая, где надо тщательнее прощупать обстановку.

Ржевский уже собрался задействовать артиллерийское орудие… Но вдруг начались переговоры:

— Мой рыцарь, обними меня! Поцелуй!

Ржевский не знал, что ответить, ведь для зубастой дамы было проще кусаться и царапаться именно во время поцелуев и объятий.

— Э… — начал поручик, но она нетерпеливо протянула руки, схватила его и прижала к себе. Из уст её вырвалось сладострастное рычание; ногти почти впились поручику в кожу; зубы опять щёлкнули. Они могли и в шею вонзиться!

По счастью, Ржевский в последний момент вывернулся из цепких рук. И освободившись, тут же начал тактическое отступление. Быстро поцеловал упыриху в угол рта, в подбородок, в ключицу, отодвинул её кулон на груди, оставил на месте кулона очередной поцелуй и отступал всё дальше — так, чтобы упыриха ни зубами, ни ногтями не дотянулась.

Однако свой манёвр следовало оправдать в глазах противника. Иначе могли обвинить в трусости, ведь Ржевский отступил уже так далеко, что его усы находились возле колен дамы.

Ещё немного и впору было бы вспомнить поговорку: «Позади только изножье кровати — отступать некуда». «Ну что же ты?» — сам себя упрекнул поручик, после чего усы двинулись вверх по дамской ножке и остановились там, где начинался вход в самую-самую глубь неприятельских частей.

Дама, несмотря на острые зубы и ногти, по-прежнему манила прекрасными очертаниями тела, нежностью и белизной кожи, а также неисследованными глубинами. Рассматривая вход в эти глубины, поручик мог убедиться, что там упыриха устроена подобно всем женщинам, то есть проникновение обещало восторг и блаженство. Главное — как следует её перед этим ублажить.

«Если дама требует поцелуев, её вовсе не обязательно целовать в верхние уста. Можно и в другие», — решил Ржевский, а в том, что Барбара позволит такие поцелуи, сомнений не было. Днём, во время беседы возле камина, поручик не просто «интимировал», а изучал противника. Метафору дама оценила и, значит, теперь можно было делать то же без метафор.

Увы, даже в такой позиции противник сумел нанести Ржевскому урон — не оцарапал, но в порыве страсти схватил за волосы. «Хорошо, хоть за усы не дёргает», — подумал поручик. Раздумывая, как дальше уклоняться от ран, он продолжал интимировать без метафор.