Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 68 – Иван Гамаюнов

Вот лежишь ты в ванне, а прямо перед тобой висит полотно с голой блондинкой, которая постреливает в тебя глазами. И сразу веселее лежать. Стоишь над нужным сундучком, а перед тобой, чтоб не скучно было в стену пялиться, картина с голой озорной брюнеткой. Сидишь на том же сундучке, а на стене напротив — другая брюнетка, такая же голая и такая же озорная. Стоишь возле рукомойника, повернулся к полотенцу, чтобы руки вытереть, а тебе со стены голая шатенка кокетливо улыбается.

Лишь столик с бритвенным набором стоял так, чтобы бреющийся не видел картин, ведь когда возле твоего горла находится острое лезвие, лучше ни на что не отвлекаться.

«Затейливо!» — подумал Ржевский. А ещё пришла мысль, что если здесь всё обустроено с любовью к жизни, то неподалёку может быть так же любовно обустроен уголок с курительными трубками и запасом хорошего табака. Поручик вернулся в спальню, поставил канделябр на место и снова воззрился на портрет покойного хозяина комнаты:

— Пан Казимир, а табачку у вас не найдётся?

На этот раз портрет сохранял полную неподвижность и как будто стал ещё суровее, поэтому Ржевский, недолго думая, начал раздвигать все шторы, которые были задёрнуты. Теперь ситуация уже не напоминала роман ужасов, а если и напоминала, то ту часть, где герой ищет в жилище тайный ход.

Однако тайного хода не нашлось. За шторами Ржевский обнаружил два окна, а между ними, тоже занавешенная, находилась большая картина, на которой были изображены сразу три голые блондинки во фривольных позах. Полотно висело аккурат напротив кровати и отлично с неё просматривалось.

— Эгей, пан Казимир! — воскликнул поручик. — Выходит, вы при жизни были вовсе не так суровы, как на портрете!

Оставалась последняя пара нераскрытых штор — аккурат рядом с портретом Казимира, то есть напротив двери в комнату с ванной. Ржевский раздвинул шторы и… наконец-то новая дверь, пусть даже не потайная! Но открыть её не удалось. Было заперто на ключ.

Ломать двери, находясь в гостях, это дурной тон. Но если в дверь встроен не очень массивный замок, то её можно открыть, не ломая, а надавив плечом в правильном месте. Ржевский, правда, сам не пробовал, но пару раз видел такие фокусы, а теперь пытался повторить. И именно тогда, когда он всеми силами упёрся в дверь, его кто-то тронул за локоть.

Это оказался горбатый чернобородый мужик, которого поручик, подъезжая к усадьбе Крестовских-Костяшкиных, видел у ворот. Тогда мужик подметал во дворе и ничего не ответил на вопрос о личности хозяев, а теперь молча протягивал Ржевскому маленький запечатанный конверт и подсвечник с потушенной свечой.

Как известно, вышколенная прислуга передвигается тихо и лишних слов не говорит, но здешняя челядь уже начала раздражать поручика своим умением исчезать и появляться совершенно бесшумно, а также неразговорчивостью.

— От кого письмо? — спросил Ржевский, принимая вещи, но мужик в ответ издал звук, похожий на коровье мычание, и тихо направился к выходу.

В конверте была записка, и от неё исходил тот самый лёгкий аромат розовой воды, запомнившийся поручику, когда он по приезде целовал ручку прекрасной пани Барбары. Красивые округлые буквы, томно склоняющиеся направо, сложились в слова: «Ровно в полночь начинайте следовать плану».