Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 171 – Иван Гамаюнов

Пришлось Ржевскому ещё немного отложить сон, чтобы выбрать двадцать мужиков, которые станут стражей, а всем остальным крестьянам, кроме Полуши, было объявлено, что они могут ехать по домам.

Ещё одно распоряжение казалось ведьминой внучки:

— Маланья, ты проследи, чтобы Маринка с вами вместе до усадьбы доехала, а оттуда пусть своим ходом к бабке добирается.

— Барин, а может, оставим девку у нас? — спросила Маланья. — Зачем ей ремеслу богопротивному учиться? Пусть лучше у нас живёт.

Поручик ответил:

— Это пусть сама решает. Ты её не неволь, — а сам подумал: «Надеюсь, Маринка не останется, а то скажут, что я ведьмину внучку из лесу сманил. Напридумывают целый роман».

* * *

Ржевский наконец исполнил своё намерение и, добравшись до комнат покойного Казимира Крестовского, плюхнулся на кровать. Поручик даже сапоги не снял и растянулся на покрывале как есть, а через полминуты уже спал.

Снилась всякая чепуха. Привиделось, будто Барбара вернулась из Петербурга и решила выйти замуж за Рейнфельда, а Ржевского пригласила на свадьбу.

Поручик даже удивиться не успел, ведь на обороте карточки с приглашением всё объяснялось: «Без вас этот брак бы не состоялся». Пришлось приглашение принять.

Торжества проходили прямо в усадьбе. В столовой был накрыт огромный стол с яствами, за которым собралось множество гостей, но никого из них Ржевский не знал.

Вдруг все гости разом улыбнулись, и оказалось, что у них такие же острые клычки, как у Барбары.

— Это мои родственники из Галиции, — сказала Барбара, восседая во главе стола. — Теперь они будут здесь жить.

— А они точно не из Трансильвании? — спросил поручик.

Услышать ответ он не успел, потому что был разбужен. Кто-то осторожно погладил Ржевского по щеке.

Оказалось, это была Полуша.

— Барин, всё закончилось, — сказала она. — Можно домой ехать.

По комнате разливался неяркий, рассеянный свет, как бывает незадолго до восхода солнца. Не похоже было, что уже восьмой час утра.

— Уже? Как-то рановато, — заметил Ржевский.

— Первый акт восстановили, а дальше не потребовалось, — сказал Тайницкий, который стоял рядом с Полушей.

— Почему? — спросил Ржевский, зевнув и спуская ноги с кровати.

— Повезло, — ответил Тайницкий. — Одна копия пьесы всё-таки нашлась. Хотя я не знаю, кто же мне её нашёл.

— Как — не знаете? — спросил поручик. Спросонья разгадывать шарады ему было лень.

— Полагаю, что мне удружил кто-то из зашуганной дворни, — пояснил Тайницкий. — Сижу я в кабинете Владислава Казимировича. Со мной Полуша и другие актёры. Я записываю текст и вдруг слышу со стороны двери «тук-тук». Дверь всё время была открыта. Я оборачиваюсь и вижу — на пороге лежит стопка листов. Подхожу и вижу, что это копия пьесы. Переписана очень аккуратно, не рукой автора, но с авторскими пометками. — Следователь довольно улыбнулся. — Кто мне удружил, неизвестно. Когда я подошёл листы взять, в коридоре уже никого не было. А как их на порог клали, я не видел.

— М-да, дворня у Владислава Казимировича и вправду зашуганная, — пробормотал Ржевский.

— Но это не главное, — продолжал Тайницкий, — Главное, что неизвестный благодетель и вам удружил. Сейчас только пять часов утра, а я вашу Полушу вам уже возвращаю. Можете ехать домой.

С этими словами следователь вышел из спальни, а поручик, проводив его взглядом, невольно обратил внимание, что в двери, ведущей в коридор, торчит ключ.

Ржевскому сразу пришла в голову интересная идея, однако для начала следовало проверить, можно ли запереть другую дверь — ту, что ведёт в чулан, который сообщался со спальней Владислава Казимировича.

Оказалось, что нет, запереть нельзя, однако вторая дверь в чулане — та, которая соединяла это помещение непосредственно со спальней Владислава Казимировича, — была заперта крепко. И даже подпёрта стулом!

— Там упырь сейчас сидит под стражей, потому и заперли, — пояснила Полуша.

— Ага! — сообразил Ржевский. — Значит, он там, у себя в спальне, сидит? А оттуда к нам войти не может? И вообще никто не может?

— Не может, — сказала Полуша. — Государев чиновник сам ту дверь запер и проверил, надёжно ли. А ты, барин, так крепко спал, что и не заметил, как он тут ходил.

— Прекрасно! — воскликнул поручик и запер дверь, ведущую в коридор. Теперь в спальню с портретом никто не мог войти внезапно.

— Барин, ты чего? — не поняла Полуша.

— Чего-чего? — передразнил тот. — Соскучился я по тебе. Вот чего!

— Ой. — Полуша вся зарделась от смущения. — Неудобно в чужом доме-то.

— Неудобно граблями причёсываться, — возразил Ржевский, подходя к Полуше и обнимая её. — А здесь всё удобно.

Она сдалась. Лишь обернулась на портрет Казимира Крестовского, смотревшего на неё чёрными провалами глаз.

— Барин, только закрой картину. Пусть он не смотрит.