Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 67 – Иван Гамаюнов

— А это кто же? — разглядывая портрет, спросил поручик у лакея. — Прежний хозяин ваш?

Однако ответа не последовало. Оказалось, что лакей тихо исчез. И очень некстати! Ведь Ржевский не успел спросить у него не только о портрете, но и о более важных вещах. Например, где здесь справить нужду, умыться и можно ли покурить.

Поручик выглянул в коридор, но лакея и след простыл. Значит, оставалось полагаться только на собственную находчивость.

Под кроватью не оказалось никакой ночной вазы. Даже если встать на колени и как следует пошарить там рукой.

Ржевский ещё раз оглядел комнату и, сам не зная почему, снова остановился возле портрета неизвестного господина. А впрочем, внизу на раме была прикручена еле заметная металлическая пластинка с гравировкой «КК», и это давало подсказку.

— Так что, пан Казимир?.. Не знаю, как вас по батюшке, — громко произнёс поручик. — Где мне тут нужду справить?

Собеседник молчал.

— Послушайте, пан Казимир, — снова обратился Ржевский к портрету, — я же не бесплотный дух и даже не упырь… ведь, как говорят, упырям тоже по нужде ходить не надо. Вы ставите меня в неловкое положение. Предлагаете мне распахнуть окно и с подоконника полить клумбу?

Портрет смотрел сурово и как-то пристально, и это могло бы напомнить сцену из романа в жанре ужасов. Ржевский слышал от знатоков, что там часто упоминаются портреты, которые смотрят из рамы, как живые, и от этого героев пробирает страх. Однако для поручика страшным казалось другое: «А если ночной вазы не найдётся?»

Если из окошка поливать клумбу, эта история может дойти до хозяев усадьбы. Прекрасная пани такой полив не оценила бы, а Ржевский, несмотря на неудачу, не хотел сжигать мосты. Даже теперь он боялся испортить впечатление о себе. Это было бы по-настоящему ужасно.

Вот почему Ржевский не дрогнул, когда в следующее мгновение случилось кое-что очень похожее на сцену из романа ужасов. Портрет пана Казимира посмотрел прямо на гостя, а затем за спину гостю, указывая, что в комнате помимо входной двери есть вторая — почти скрытая бордовыми шторами. За той дверью было так же темно, как недавно в спальне.

Темнота, если прислушаться, казалась наполненной тысячью едва различимых шорохов и даже какими-то завываниями — вероятнее всего, от сквозняка, — но Ржевского пугала лишь мысль, что в соседней комнате тоже не будет ночной вазы.

— Ну, пан Казимир, если обманете… — Взяв с каминной полки канделябр, поручик шагнул в дверь, ожидая увидеть всё что угодно, но только не то, что увидел. В комнате, смежной со спальней, царила истинная роскошь, потому что выделять целую комнату для ванны — верх расточительства!

Поручик привык, что дамы, следуя европейской моде, не ходят в баню, а моются, не выходя из дома, поэтому ставят у себя в спальне ванну — где-нибудь в углу за ширмой. Но здесь ванна, большая и белая, стояла в самом центре! А вокруг — другие предметы, так или иначе служащие для очищения тела.

Возле одной стены — рукомойник с медным тазом, вставленным в специальную деревянную подставку. Возле другой стены — нужный сундучок с гостеприимно откинутой крышкой. Через дырку в сиденье виднелось пустое ведро, и это означало, что можно пользоваться.

Завершив неотложное дело и помыв руки, Ржевский снова оглянулся по сторонам, и оказалось, что в комнате есть даже столик с набором для бритья и специальным зеркалом. (Именно на этот столик поручик второпях поставил канделябр.) А законченность интерьеру придавали легкомысленные картины, в расположении которых угадывалась особая задумка.