Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 66 – Иван Гамаюнов

Тяжело вздохнув, Ржевский покорился судьбе, то есть проследовал за лакеем в переднюю (рыцарский зал) и дальше, в следующую комнату, которая служила библиотекой.

Там поручик увидел Владислава Казимировича, который, непринуждённо расположившись на диванчике, читал книгу.

— Спокойной ночи, Александр Аполлонович, — сказал хозяин дома, не отрываясь от чтения.

Ржевскому почудилось в этом пожелании что-то ехидное. «Так он что же? На меня наложил запрет? — вдруг догадался поручик. — Поэтому Барбара так внезапно ушла и не позволила мне ничего сказать?»

Под влиянием новой догадки Ржевский произнёс:

— Владислав Казимирович, долг вежливости велит мне спросить у вас прямо: не докучаю ли я вам своим присутствием? Если да, то я готов уехать завтра на рассвете. Или даже немедленно. От крупника я в итоге отказался, а ночи в эту пору светлы. Я прекрасно доеду до дома без всяких опасностей.

На счёт «немедленно» поручик брякнул сгоряча, ведь оставалась надежда, что ночью дама придёт к нему сама, несмотря на запрет. Однако муж Барбары даже не думал выгонять гостя в ночь. При слове «немедленно» Владислав Казимирович отложил книгу и как будто встревожился.

— Что вы! Что вы! Нисколько не докучаете. Можете хоть неделю здесь оставаться и делать, что хотите. — Он запнулся. — Да, что хотите, но только не ходите в западное крыло.

— А что в западном крыле? — спросил Ржевский. — Спальня вашей жены?

— Нет, — прозвучал ответ. — Спальня жены — в восточном крыле, а в западном… да так, ничего особенного. — Владислав Казимирович неопределённо махнул рукой и обратился к лакею: — Что ты стоишь? Тебе сказано было проводить гостя в его комнату.

— Прошу барина следовать за мной, — повторил лакей поручику почти жалобно.

* * *

Ржевский оказался в длинном и узком коридоре, освещаемом только неверным светом луны из окон и огоньком свечи в руках лакея.

Слева виднелись две двери, а в конце — ещё одна, и лакей, указав на неё, произнёс:

— Вон там вход в западное крыло. Туда ходить не надо.

— А мы сейчас куда идём? — спросил поручик.

— В спальню прежнего хозяина, — ответил лакей. — Барыня велели там вас устроить. — Из двух боковых дверей он открыл ту, что находилась дальше по коридору, а значит, ближе к запретному западному крылу. «Может, неспроста?» — подумал Ржевский, но отмахнулся от этой мысли.

В спальне царила тьма, которую не мог рассеять один огонёк, но когда лакей зажёг свечи в двух канделябрах, стоявших на каминной полке, комната сразу осветилась. Огни отразились в большом зеркале, висевшем над камином, и их стало так много, будто зажгли люстру.

Поручик огляделся. Взору предстали всё те же интерьеры, похожие на декорации для пьесы про европейскую старину: деревянные панели на стенах и даже на потолке; огромная кровать с резными украшениями; балдахин из тяжёлого бордового шёлка; такие же шторы, висящие в самых разных местах и, очевидно, закрывавшие не только окна.

Лакей зажёг свечи ещё в двух канделябрах — на комоде, и темнота исчезла почти из всех углов. А ещё стало видно, что над комодом висит не второе зеркало, как поначалу казалось в потёмках, а портрет в золотой раме. На картине был изображён некий бледный усатый господин с суровым выражением лица, облачённый в тёмный сюртук.

Под картиной на подносе лежала засушенная роза. Ржевский не очень понял, к чему она, но что-то подсказывало: изображение и цветок появились здесь после смерти прежнего владельца усадьбы, то есть Казимира Крестовского.