Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 41 – Иван Гамаюнов

— Приезжайте к четырём часам. Буду ждать.

— А муж?

— Я ему скажу, что вы приедете. Но он вряд ли запомнит. Слишком увлечён своим театром. Ставит новую пьесу, но я даже не знаю, о чём она. Он всё держит в секрете.

Крестовская-Костяшкина стянула с левой руки перчатку, и Ржевский, с величайшим почтением взяв руку красотки в свою, приник губами к основанию пальчиков.

— До свидания, мадам.

* * *

Когда коляска выехала из деревни, Тасенька всё равно не спросила, с кем Ржевский беседовал у колодца. Поручик тоже не видел смысла объяснять и молчал, а затем, чтобы прервать неловкую паузу, обратился к Ерошке, который всё так же сидел на облучке рядом с кучером:

— Слышь, Ерошка, а почему деревня называется Пивуны? Там есть кабак?

— А чего сразу кабак? — заворчал Ерошка. — Там рядом с церковью колодец. Ты сам видел, барин. А вода в нём вкусная. Все прохожие и проезжие останавливаются, чтоб испить. Потому и Пивуны.

Тасенька оставалась задумчивой и даже печальной, поэтому Ржевский всё-таки решил с ней заговорить:

— Простите, Таисия Ивановна, что завёз вас в такую даль, а в итоге на два с половиной часа оставил на крестьянском дворе. Вы, должно быть, надеялись на более интересную прогулку? И на большее внимание с моей стороны? Хоть мы и не пара сбежавших влюблённых, но меня это не извиняет. Я должен был заботиться, чтобы вы не скучали.

— Что вы, Александр Аполлонович! — Тасенька сразу оживилась. — Я прекрасно съездила. Да, в доме у Алевтины мне сначала было неуютно, но после, когда вы ушли, мы с ней разговорились, и я столько всего узнала о деревенской жизни! Это же так интересно! Почти как у Гёте, только на русский манер.

— А что у Гёте? — не понял Ржевский, который и про самого Гёте знал только от Тасеньки.

— Ах да. Вы же не читали, — спохватилась она. — У Гёте всякие черти, ведьмы, колдовство…

— Но вы же не верите в чертовщину.

— Ну и что? — Тасенька пожала плечами. — Читать всё равно интересно. А когда встретишь кого-нибудь, кто говорит, что своими глазами видел всякие чудеса, это такой восторг! А в деревне почти каждый что-то видел или слышал.

— И вы слушали деревенские байки?

— Это не байки, а народное творчество, — наставительно сказала Тасенька и продолжала: — Например, я спросила у Алевтины, для кого возле крыльца стоит мисочка. Она говорит: «Для домового». Я думала, это шутка. Но Алевтина в самом деле верит, что домовой превращается в ужа и ночью приходит пить молоко, которое она ему вечером наливает.

— Это кот приходит, — предположил Ржевский.

— Там нет кота, — возразила Тасенька.

— Значит, соседский кот.

— А Алевтина верит, что домовой, — упёрлась Тасенька. — И, кстати, над ней в деревне многие посмеиваются и говорят, что домовой никак не может превратиться в ужа. Вы понимаете, что это значит? — Тасенька ещё больше распалилась. — Что в деревне все-все верят в домового. Это же так мило! А сама Алевтина родом не отсюда, из другой деревни, с севера губернии. И вот там все верят в ужей-домовых!

— Значит, вы действительно не скучали, — констатировал поручик, глядя на повеселевшую собеседницу, которая всё не умолкала:

— А ещё, пока вас не было, заходила соседка Алевтины и между прочим рассказывала, как сама видела домового. Но он был не ужом, а в человеческом образе.