Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 40 – Иван Гамаюнов

— Ржевский? Кажется, я о вас слышала, — сказала дама, и теперь поручику показалось, что её речь из-за польского акцента похожа на шипение. Впрочем, это всё равно звучало мило! А красотка продолжала шипеть: — Да, точно слышала, но не могу вспомнить, что мне о вас говорили.

— Я в некотором роде знаменитость, — Ржевский подобрался и встал по стойке смирно, насколько это возможно с ведром в руках.

— Чем же вы знамениты?

— Если я скажу, вы мне не поверите. Я лучше покажу… попозже.

— Вы меня заинтриговали! — сказала дама и представилась сама: — Барбара Крестовская-Костяшкина.

Услышав фамилию, Ржевский тут же вспомнил своего недавнего гостя, хотевшего купить Полушу.

— А господин Владислав Крестовский-Костяшкин ваш брат?

— Муж.

Поручик попытался решить для себя, хорошо или плохо то, что красотка замужем. Однако она в порыве внезапной откровенности пояснила всё сама:

— Хотя это не муж, а одно название. Внимания от него нет, помощи нет. Устроил у нас в имении театр, где играют наши крепостные, и всё время посвящает им, тратит на них очень много денег. И ничем не интересуется кроме своего театра!

— Ничем? — Поручик повторно оглядел грудь и бёдра дамы: — Как же это возможно, когда вокруг столько интересного? — Он ещё раз глянул на грудь.

— А вот так. — Барбара вздохнула. — Всё управление имением на мне. О доходах думаю только я. Если бы не я, мы с мужем давно бы разорились.

— Ужасно! — Ржевский постарался вложить в этот возглас побольше сочувствия, но получилось с трудом, ведь поручик внутренне ликовал.

— Я и сейчас не на прогулке, — продолжала жаловаться дама, зажав под мышкой хлыст и убирая серебряный стакан обратно в сумочку. — Ездила по делу. Договаривалась о покупке мёда. У нас в имении винокуренный заводик, а мёд нужен, чтобы делать крупник. Крупник это…

— О! Я знаю! — радостно подхватил Ржевский, оставив, наконец, ведро. — Это ликёр на меду и травах. Очень вкусно. Жаль, что в наших краях его редко встретишь.

— Вы ценитель?

— Да. Пригласите на дегустацию?

— Приезжайте хоть завтра, — дама кокетливо улыбнулась.

— Завтра? Я думал, крупник готовится месяц.

— Предыдущая партия уже готова.

Всё шло как нельзя лучше, но именно в это время со двора Ивана Щербины выехала коляска, в которой сидела Тасенька, а кучер, повинуясь указаниям Ерошки, остановил экипаж как раз возле колодца.

Тасенька, проявляя такт, ничего не сказала поручику и старалась смотреть в сторону. Она так талантливо играла безразличие, что можно было подумать, будто коляска остановилась здесь случайно. Но всё испортил Ерошка:

— Что, барин, едем?

— Кто это? — спросила Крестовская-Костяшкина почти ледяным тоном. И, разумеется, имела в виду не Ерошку, а Тасеньку.

— А это… это… это… — Ржевский не решался сказать: «Это мой друг Таисия Ивановна». Поручик сильно сомневался, что прекрасная полячка верит в возможность дружбы между разными полами. Одно слово могло стать роковым и перечеркнуть все успехи, недавно достигнутые на польском фронте, но тут из ворот выехал Петя в своём экипаже.

— А вот, кстати, и жених её, — облегчённо выдохнул Ржевский.

— Жених? — Голос Крестовской-Костяшкиной потеплел.

— Да, — небрежно ответил поручик. — А я так — друг семьи. — Он выдержал небольшую паузу. — Вы не шутили на счёт дегустации? Завтра я бы с радостью приехал.