Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 147 – Иван Гамаюнов

— И этот, в зелёном мундире, пусть перекрестится! — велела Маланья.

Тайницкий тоже перекрестился. Аж три раза — на всякий случай.

— Барин, — принялась докладывать Маланья, — мы упырей поймали. И Владислава Казимировича, и его жену Барбарку. Но они не говорят, где Полушка и те мужики, которые из Пивунов пропали. И про казино своё не говорят.

Ржевский ещё раз оглядел Крестовских-Костяшкиных, а затем посмотрел на горбуна:

— Этот только мычать может, языком не владеет. Не скажет он вам ничего.

— Так это и не упырь! — ответила Маланья. — Он упыриный прислужник. Мы его только для того связали, чтоб не мешал. Здешняя дворня, когда мы пришли, только для виду сопротивлялась, а этот всерьёз решил биться. Взял в каждую руку по топору и давай махать. Но мы его несколькими вилами к стенке припёрли, и тогда он себя связать позволил.

— А с Владиславом Казимировичем и Барбарой вы как обошлись? — спросил Ржевский.

— Как с упырями и положено! — ответила Маланья. — Святой водой кропили, молитву над ними читали, крестом святым осеняли, а упыри только кривятся, но ничего не говорят.

— А вы уверены, что это упыри? — громко спросил Тайницкий. Кажется, он в отличие от Ржевского хотел поспорить с толпой.

— А кто ж, если не упыри! — воскликнула Маланья. — Все тут согласны, что упыри. А ты с чего сомневаешься?

— А если вам показалось?

— Кому показалось? — насупилась Маланья. — Я ещё тогда, когда вот этого впервые увидала, — она показала на Владислава Казимировича, — сразу поняла, что он упырь. Даже барин наш больше не сомневается.

Ржевский покосился на Барбару. Ему почему-то было не всё равно, что она подумает, если узнает, что он называл её упырихой, однако Барбара даже не пошевелилась — как если бы не услышала.

Маланья меж тем продолжала:

— Даже крестьяне здешние согласны, что их баре — упыри. Кому же знать, как не этим крестьянам!

— Они согласны? — переспросил Тайницкий. — Значит, крестьяне из деревни, принадлежащей Владиславу Казимировичу, тоже участвуют в разгроме усадьбы?

— Нет. — Маланья помотала головой. — Зачем? Тут и так народу полно. Они пришли и ушли.

— А зачем тогда приходили? — не понял Тайницкий.

— Увидели издали, что усадьба горит, — ответила Маланья. — Прислали мужиков посмотреть, не надо ли чем помочь.

— Помочь тушить или усадьбу грабить?

— Шутишь! — Маланья снова насупилась. — Они мужики хорошие. Пришли посмотреть, а тут мы. Слово за слово. Оказалось, что здешние крестьяне давно поняли, что их баре — полуверцы.

Ржевский, встав рядом с приятелем, пояснил ему:

— Полуверцы — это ведьмы и колдуны. Они в Бога верят, но поклоняются дьяволу.

— Вот-вот, — одобрительно кивнула Маланья. — Барин наш в этом понимает! А когда мы тем мужикам сказали, что их баре — упыри, то даже и спору не было. Полуверцы рано или поздно всегда упырями становятся, поэтому мужики только спросили: «Может, помочь чем?» Мы в ответ: «Укажите, где тут упыриное казино». Мужики не знали. Они даже слова такого не знали — «казино». Ну мы их и отпустили. А то вдруг на них упыриные чары, и они нам упырей пытать не дадут, начнут заступаться.

— Пытать? — Тайницкий, кажется, уже понял, что переубедить толпу невозможно.

— Мы уж и так пытали, и эдак, — сказала Маланья и снова принялась докладывать Ржевскому: — Мы уж всё над этими упырями пробовали: понуждали их жевать лук репчатый, чеснок и редьку. Все же знают, что нечистая сила этого не выносит. А упыри кривятся, но тайну не выдают, где наших людей спрятали и где тут казино. Что ж делать-то, а?