Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 149 – Иван Гамаюнов

* * *

Комнатой, наиболее удобной для разговора с «упырями», была признана библиотека. Оказалось, что там всего три окна и две двери, да и пространство в целом небольшое: четыре зажжённых канделябра освещали его полностью.

Крестовских-Костяшкиных отвязали от столба, но руки им так и оставили скрученными за спиной, после чего чету «упырей» провели в выбранное помещение и усадили на диванчик. Тот самый, на котором ещё несколько дней назад сидел Владислав Казимирович, рассказывая Ржевскому, что ни в коем случае не следует ходить в западное крыло.

Тайницкий задёрнул шторы на всех окнах. Крестьяне, приведшие «нечисть» в библиотеку, вышли. Ржевский проверил обе двери — плотно ли закрываются — и строго велел сторожам, стоявшим снаружи, не подслушивать. Ведь заветное слово должно храниться в секрете!

Чтобы ещё больше защититься от любопытных, поручик заткнул замочные скважины бумажками и, наконец, подошёл к Барбаре Крестовской-Костяшкиной — развязать ей руки. «Нехорошо ей так сидеть, — подумал Ржевский. — Дама всё-таки, хоть и замешана в тёмных делах». Однако она истолковала этот галантный жест по-своему.

— Мой рыцарь! — нисколько не стесняясь мужа и Тайницкого, воскликнула Барбара. Затем с опаской оглянулась на двери и добавила уже тише: — Я знала, что ты придёшь меня спасти.

От волнения польский акцент дамы усилился, и её речь стала очень похожа на шипение. Владислав Казимирович тоже шипел, но о своём:

— Чёрт знает что! Почему вы, Александр Аполлонович не можете держать в узде своих холопов? Пороли их мало? Да как они посмели! Врываются в усадьбу, объявляют меня вампиром, суют мне в рот всякую дрянь. Глупое, невежественное стадо! А старуха, которая ими верховодит, вообще безумная.

— Не такие уж они глупые, — возразил Ржевский. — Я их не оправдываю, но согласитесь: в их словах на счёт Полуши и других пропавших есть резон.

— Вы намекаете, что я мог украсть вашу Аполлинарию? — взвился Владислав Казимирович, однако со связанными за спиной руками ему было трудно вскочить на ноги. Он вынужденно плюхнулся обратно на диванчик.

— Я не намекаю, — ответил Ржевский. — Я прямо говорю, что вы и ваша супруга, занимаясь похищением окрестных селян, невольно создали себе репутацию упырей.

— Я никого не похищала! — прошипела Барбара и кивнула на мужа. — Это всё он. А я лишь пыталась скрыть следы его глупых поступков.

— Не пришлось бы ничего скрывать, если бы ты мне деньги давала, — в свою очередь зашипел Владислав Казимирович. — Я мог бы честно приобретать то, что мне нужно для театра. Но ты же не давала!

— Если бы давала, мы давно бы разорились! — возразила Барбара, потирая запястья рук, наконец, освобождённых от верёвки. — Тебе же дешёвые не нужны! Ты же хочешь покупать крепостных за двести пятьдесят рублей, за четыреста рублей, за пятьсот рублей! А сам понятия не имеешь, как трудно деньги достаются.

Владислав Казимирович в ответ коротко выругался по-польски, а Тайницкого это почему-то заинтересовало:

— Что-что вы сказали?

— Не важно, — огрызнулся Крестовский-Костяшкин. — Развяжет меня кто-нибудь или нет?

— Мне послышалось, что вы назвали свою жену кровожадной, — признался следователь.

— Нет, — коротко ответил Владислав Казимирович, а Ржевский, кое-что зная по-польски, решил пояснить: