Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 112 – Иван Гамаюнов

— От чего вас хотят лечить?

— От любви к женскому полу, — ответил поручик. — Ведьма уверена, что это болезнь.

— А вдруг понравится однолюбом быть? — не отставала старуха. — Выберешь среди своих зазноб такую, кто больше всех по сердцу, и будешь с ней жить в покое, а не рыскать по свету. И не бойся: силушку я тебе чуть поубавлю, чтобы ты свою единственную любушку-голубушку до смерти не залюбил. А если не понравится новое житьё, то приходи — верну всё, как было.

— Нет, ведьма, ты меня не обманешь. — Ржевский на всякий случай отошёл от стола подальше, к самой двери. — Знаю я эти хитрости. Ты меня однолюбом сделаешь, а сама помрёшь. И к кому я тогда приду расколдовываться?

— Ну, дело твоё. — Старуха улыбнулась и даже засмеялась, но, поняв, что вылечить поручика не удастся, почти сразу утратила к нему всякий интерес.

Зато преисполнилась вниманием к Тасеньке. Повернувшись на табурете, знахарка стала вглядываться в неё, как будто видит насквозь:

— А с тобой что, барышня? Неужто из одного любопытства ко мне пришла? Чувствую, есть у тебя на сердце камень. Откройся. Может, помогу чем?

Тасенька осталась верна себе:

— Я не верю в колдовство, — ответила она, а Петя, услышав, что речь о ней, сразу оживился. Только что стоял, в задумчивости подпирая дверной косяк, а теперь выпрямился и начал вслушиваться.

— Да, — продолжала Тасенька, — кое-что меня беспокоит, но я знаю человека, который мне поможет. — Она посмотрела на Ржевского. — Мне обещали всё уладить.

Петю это не успокоило.

— Та… — начал он, но Ржевский вовремя цыкнул на него, поэтому младший Бобрич просто подошёл к невесте, сел рядом на лавку и взял за руку: — Что случилось? Что вас беспокоит? Вы мне не говорили.

Тасенька улыбнулась:

— Нет, мы об этом говорили. Я чувствую себя виноватой, потому что вы больше не хотите обсуждать со мной философию Канта. Вот и всё.

— Я хочу, но… — начал было Петя и замолчал.

— Что «но»? — Тасенька попробовала заглянуть ему в глаза.

— Давайте не здесь, — предложил младший Бобрич. — Ведьмина избушка — не самое подходящее место.

— А! — Старуха перевела взгляд на Петю. — Вот оно что! Про Канта говорить не хочешь. Ни с барышней не хочешь, ни с кем другим. — Она опять посмотрела на Тасеньку: — Этой беде я могу помочь.

— Будете колдовать? — спросила Тасенька с явным скепсисом, а Петя встревожился.

— Тут и колдовать нечего, — возразила знахарка. — Поговорю с твоим суженым. Только и всего.

— Суженым? Откуда вы знаете? — Тасенька в который раз удивилась способностям слепой старухи, а Петя встревожился ещё больше.

— Ведьма будет говорить со мной о… — имени Канта он не произнёс, как и всегда. — Вы шутите⁈

Ржевский вспомнил недавнюю беседу, состоявшуюся в саду у Крестовских-Костяшкиных. Младший Бобрич тогда признался, что не вполне счастлив, но ужасно боится менять что-либо. И вот теперь этот страх проявился в полную силу: Петя не хотел, чтобы на него хоть как-то воздействовали. Хоть разговором, хоть колдовством.

Меж тем старуха продолжала настойчиво предлагать свои услуги, а Тасенька отказывалась:

— Агафья, я не понимаю. Как же вы поговорите с моим женихом? Для разговора надо знать, кто такой Кант.

— А я знаю, — невозмутимо ответила знахарка.

— Знаете?

— Знаю. Слыхала. Мудрец-то известный!