Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 104 – Иван Гамаюнов

— Не знаю.

— Вот иди и посмотри.

Мальчик меж тем спрыгнул с печки и скрылся в дверях, а через малое время в доме появился седой старичок в тёмной линялой рясе, из-за чего нельзя было понять, чёрная она или коричневая. В руках он держал бронзовую чернильницу и погрызенное перо.

— Мир дому сему, — сказал старичок, положил свою ношу на край стола и начал истово креститься на каждую икону в красном углу, что должно было закончиться не враз, ведь икон там помещалось не меньше семи — больших и малых.

Ржевский, сидевший как раз под иконами, поспешно встал и отошёл в сторону, опасаясь, что старик, наверняка подслеповатый, примет золотые шнуры мундира за золото оклада, а усатое лицо — за ещё один образ. Петя, не понимая этих мотивов, тоже поднялся на ноги на всякий случай, хотя этикет вовсе не требовал от дворянина вставать перед крестьянином в рясе, пусть даже пожилым.

— Благословите, батюшка, — тихо произнесла Алевтина, подходя к старичку. Тот перекрестил её и дал поцеловать руку.

Ржевского, Петю и Тасеньку он тоже перекрестил, хоть с их стороны не было просьбы, и на этом крестные знамения, наконец, закончились.

— Это — отец Федосей, — сказала Алевтина, представляя старичка гостям, а затем представила гостей ему: — Это вот баре, о которых мой Васька вам должен был сказать.

— Говорил, говорил, — закивал старичок.

— Зачем же сами пришли, батюшка? — осведомилась крестьянка. — К чему утруждаться?

— А если б твой пострел по дороге споткнулся и чернила разлил? У меня их негусто, но когда для благого дела…

— Для благого, для благого, — закивала Алевтина.

— Мы хотим составить список тех, кто здесь пропал за последние полгода, — сказала Тасенька. — И подать бумагу властям.

— А зачем? — спросил отец Федосей. — Какой ваш в том интерес? Не сочтите за обиду, но в наши безбожные времена мало кто возьмётся благое дело делать без личного интересу.

— У меня самого крепостная пропала, — сказал Ржевский. — Я её разыскиваю. Поищу заодно и тех, кто из вашей деревни пропал.

— Да, дело благое, помогай вам Господь, — непритворно обрадовался старичок и даже улыбнулся, почти беззубой улыбкой.

— Отче, мы бы и от вашей помощи не отказались, — заметил поручик. — Вам по должности положено всех в деревне знать. Стало быть, вы и пропавших знали хорошо.

Ржевский где-то слышал, что у всех жертв одного преступника непременно должно быть что-то общее. Значит, и пропавших что-то объединяло. Не только то, что все они жили в одной деревне. И раз уж представилась возможность поговорить со знающим человеком, его следовало хорошенько расспросить.

— Я вам всех назову, — живо откликнулся священник, — а вы пишите. Пишите: Никифор Филин, плотник.

— Погодите, — спохватился Петя. — Я ещё бумагу не принёс. Она в узле с вещами. А узел в коляске. Я сейчас сбегаю.

* * *

Все кроме Алевтины, и даже шестилетний Васька, расположились за свободной половиной стола, а сама Алевтина продолжала хлопотать по хозяйству, докрошив в щи то, что надо, и поставив чугунок в печь.

— Никифор Филин, плотник, — повторил отец Федосей, но запыхавшийся Петя ещё только расправлял на столе помятый лист.

— Никифор Филин, плотник, — проговорил старичок таким же ровным голосом и, казалось, готовился повторить это ещё раз сто, пока не прервут.