Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 105 – Иван Гамаюнов

Ржевский решил прервать:

— А отчего Филин?

— Он любое дело начинал словом «ух», — всё так же монотонно отвечал старый священник. — За работу примется, топор возьмёт, скажет «ух» и только тогда топором взмахнёт. Кашу сядет есть — опять «ух», а уж затем ложку в рот. Говорили, он даже к жене в постелю ложился со словом «ух», но про то не знаю — меня там не было. А плотник он хороший. Паперть церковную славно починил. Как прохожу, всякий раз вспоминаю и молю Господа: дай, Боже, чтоб нашёлся.

— Никифор Филин. Плотник, — произнёс Петя. — Диктуйте следующего.

Он мог бы записывать намного быстрее, если б располагал свежей, немятой бумагой, а вот с мятым листом приходилось совершать чудеса аккуратности, чтобы выводить пером слова и не поставить кляксу.

— Кузьма Тихий, столяр, — продолжал отец Федосей. — Кузьма Ти…

— Тихий был человек? — спросил Ржевский у священника, но в разговор вмешалась Алевтина.

— Куда там! — возразила она, нарезая кусками репу и складывая во второй чугунок. — Бешеный. Чуть что — в драку лез.

— А почему же он Тихий?

Крестьянка усмехнулась:

— Да если б мы его звали Бешеный, он бы нам всю деревню разнёс по брёвнышку. А так, если буянил, то отец Федосей к нему поближе подбирался и говорил: «Кузьма, ты чего? Ты ж Тихий». Кузьма и успокаивался.

— Записано, — отчитался Петя. — Кузьма Тихий. Столяр.

— Добавь к этому ещё «живописец», — продолжал диктовать отец Федосей.

— Живописец? — переспросил Ржевский.

— Да, — кивнул священник. — Бывало, что ни сделает — полку, сундук, скамейку, наличник или что другое — всё распишет затейливо. Что цветы, что звери, что лица — все у него людям на загляденье, как живые. Живописец!

— Живописец, — повторил Петя, дополняя список, а отец Федосей уже припоминал следующих пропавших:

— Два брата. Димитрий Большие Кулаки и Митрофан Большие Лапти, кузнецы.

— Странно, — заметил поручик. — Что же получается? У Димитрия кулаки большие, а у Митрофана — нет? У Митрофана большие лапти, а у Димитрия — нет? Но это же братья. У них всё должно быть одинаковое: и кулаки, и размер ноги. Вот у меня в Горелово живут три Огурца. Отец — Большой Огурец и два его сына, тоже Большие Огурцы. Почему их так зовут, я вам не скажу из соображений приличия, но главное, что у них у всех всё одинаково.

— Зато у них, небось, имена разные, — заметила Алевтина, — а с нашими не так.

— Почему не так?

— Сам посуди, — сказала крестьянка, ставя в печь чугунок с репой. — Димитрий — Митька, и Митрофан — тоже Митька. Как их отличить? Полными именами величать? Много чести! Поэтому один Митька — Кулаки, а другой Митька — Лапти. Так и различаем.

— Кузнецы они были не сильно искусные, — ровным голосом проговорил отец Федосей. — Зато в церковном хоре пригодились. К нам даже уездное начальство на обедню приезжало, чтобы их послушать. А теперь, если начальство приедет, то не знаю, что и сказать. Были, и как в воду канули. Дай Бог, чтоб нашлись.

Новых имён священник не произносил, поэтому Ржевский решил уточнить:

— Больше никто не пропал?

— Слава Богу, пока больше никто, — сказал старичок. — Но вы про своё благое намерение не забывайте. Ищите их. А то и впрямь ещё кто-нибудь пропадёт.

— Александр Аполлонович, готово, записано, — снова отчитался Петя. — Два брата. Димитрий и Митрофан, кузнецы, в церковном хоре поют. — Он помолчал. — Не пора ли нам домой?