Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 78 – Иван Гамаюнов

— Погодите, – сказал он, совершенно не собираясь спорить. – Но как же французские гувернёры могут быть итальянскими бунтарями?

— Франция и Италия – это ж рядом, – ответил Шмелин. – Культурный обмен, так сказать.

— Англия тоже рядом, – заметил Ржевский, сам не зная, для чего, ведь он совсем не собирался спорить. – Значит, якобиты и якобинцы – один чёрт?

— Нет, братец, – сказал Шмелин. – Якобиты – бунтовщики иного рода.

— Якобиты – они за монархию, – пояснил генерал, – но не за ту, которая ныне в Англии правит, а за другую.

— Это как? – не понял поручик. – Монархия – государственный строй с монархом во главе. Как она может быть другая?

Генерал небрежно махнул рукой:

— Да я не о том. Якобиты сродни нашим смутьянам с Сенатской. Наши смутьяны хотели свергнуть государя Николая Павловича, а на его место посадить другого монарха. Вот и якобиты хотят одну династию свергнуть, другую утвердить.

Ржевский вспомнил свой разговор с бунтовщиком Никодимовым:

— А я полагал, что наши заговорщики хотели отдать власть не новому монарху, а нескольким диктаторам.

— Не совсем, – сказал генерал. – Поначалу – диктаторам, а после, если будет на то воля народа, устроить конституционную монархию.

— Либо республику, – добавил Шмелин. – За республику они тоже выступали.

— Погодите, – поручик уже совсем запутался. – Так они, которые наши смутьяны, всё же якобиты или якобинцы?

— Якобинцы, – сказал Шмелин.

— Якобиты, – сказал генерал, но тут же исправился. – Тьфу ты чёрт! Совсем запутал! Якобинцы.

— А зачем тогда сравнение с якобитами? – продолжал недоумевать Ржевский.

— Да затем, что ты спросил! – недовольно ответил генерал.

— Но ведь это только якобиты – монархисты, – возразил Ржевский, – а якобинцы – за республику, и коль скоро наши смутьяны допускали конституционную монархию, то… – Поручик в самом деле не собирался спорить. Ему было просто непонятно.

— То что? – раздражённо перебил генерал.

— Странно получается, – сказал Ржевский, будто не видя собирающуюся грозу. И он совершенно не собирался спорить. Всё как-то само вышло. – Странно получается, – повторил он, – французские гувернёры воспитывают якобинцев, а вырастают якобиты. Вот вы говорили, что гувернёры кормят дворянских детей революционными идеями. Видать, недокармливают.

— Якобиты – это чисто английское явление, – заметил Шмелин. – Они не монархисты в широком смысле слова. Якобиты выступают за то, чтоб на английский престол взошли прямые потомки короля Якова Второго.

Ветвисторогов посмотрел на Ржевского разочарованно:

— Эх, братец! Да ты, как я погляжу, дур…

Он не успел договорить, потому что открылась дверь, вошёл лакей и доложил:

— Простите, барин, но к вам господин Тайницкий. Я сказал, что вы обедаете, но господин Тайницкий очень требуют принять. Говорят, что дело срочное.

«Тайницкий? Что за птица? – поначалу не понял Ржевский, но почти сразу вспомнил: – Это же тот чиновник из Петербурга. С секретным предписанием».

Генерал поднялся из-за стола и обратился к гостям:

— Что ж, прошу простить, господа. Заканчивайте обед без меня.

Но лакей вдруг добавил:

— Господин Тайницкий господина Шмелина тоже требуют. Когда узнали, что вы обедаете с господином Шмелиным, то сказали, что вы оба нужны по важному делу.

Шмелин тоже поднялся на ноги, одёргивая мундир, а Ветвисторогов воззрился на Ржевского.