Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 75 – Иван Гамаюнов

— А мне не страшно, – мягко перебила Ветвисторогова. – В газетах пишут, что ничего страшного в Петербурге не было. Небольшое возмущение в некоторых районах города, которое не нарушило общего спокойствия.

— Это они нарочно пишут, чтоб тебя не волновать, Зоя Павловна, – с добродушной улыбкой ответил генерал.

Ржевский, услышав о волнениях, тут же посмотрел на грудь генеральши: «Платье теснее, чем в прошлый раз, и если Ветвисторогова разволнуется, то, может, ткань всё-таки треснет».

— Конечно, спокойствие города нарушено не было, – меж тем произнёс генерал, обращаясь к супруге, – но тысяча бунтовщиков, которые собрались на площади перед Сенатом, это число значительное.

— А в газетах пишут, что собралось не тысяча, а триста, – возразила Зоя Павловна. – Возглавляло их семь или восемь офицеров, и к ним примкнули ещё несколько фрачников.

— Это опять же пишут, чтоб не волновать тебя и прочих обывателей, – сказал генерал. – На самом деле всё было серьёзнее. К тому же к восставшим присоединилась чернь, большая толпа, десятки тысяч. И те тоже настроились бунтовать.

— А в газетах пишут, что толпа была небольшая, – продолжала спорить Ветвисторогова. – И ещё пишут, что благоразумные прохожие не вмешивались, а к бунтовщикам примкнули только пьяные. Да и солдаты, которые на площадь вышли, тоже по большей части были пьяные.

— Где же ты это вычитала? – удивился генерал.

— В «Санкт-петербургских ведомостях». И в «Северной пчеле» тот же рассказ помещён слово в слово. – Зоя Павловна важно вздёрнула носик. – Только не говори, что это вздорные газетёнки. Сам же их выписываешь. Да и не может газета так обманывать, даже ради общего блага, чтобы преуменьшать опасность в десять раз!

Ветвисторогов только руками развёл, а Шмелин сказал:

— Полагаю, нам не следует спорить с дамой. Особенно с такой очаровательной.

Генерал повернулся к Ржевскому:

— Как вы понимаете, Александр Аполлонович, я получил сведения о бунте не из газет. У меня свои источники, но если Зоя Павловна настаивает…

Генеральша в свою очередь повернулась к Ржевскому, будто ждала, что он что-то скажет. Но что сказать? Поручик оказался озадачен, поэтому промолчал.

— В статье о бунте отмечено, что автор был сам очевидцем событий, – заявила генеральша.

Она опять как-то странно посмотрела на Ржевского, а тот мысленно обратился к Фортуне: «Фортунушка, ты бы подсказала, чего она от меня хочет». Но Фортуна молчала, отчаянно пытаясь изобрести знак, понятный даже самым недогадливым.

— Очевидцем событий?! – меж тем вскричал генерал. Как видно, жена слишком долго с ним спорила, и у него не выдержали нервы. – Что ж это за газета?! – Он обратился к лакею: – Принесите газету.

— В кабинете на столе. Принесите самую верхнюю, – добавила Зоя Павловна.

Ожидание прошло в тишине. Все молча ели остывающий борщ, а когда наконец явился лакей, неся на подносе газету, генерал положил ложку и взял в руки отпечатанный лист, где сверху была крупная надпись «Северная пчела».

— Эх! Я же без очков, – спохватился он и передал газету Шмелину, сидящему рядом. – Ну-ка, братец, прочти. Где там сказано, что автор всё своими глазами видел?

— Помнится, на второй странице внизу слева, – подсказала генеральша.

— Жена гражданского прокурора в Версале, госпожа Ренье, – начал читать Шмелин, – однажды забавляла в своём доме многочисленное общество приятным рассказом…