Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 72 – Иван Гамаюнов

Твоя Софи».

— Ванька, а который сейчас час? – спросил Ржевский.

— Да уж, поди, половина двенадцатого.

— Что?!

Армейская привычка быстро собираться по сигналу тревоги сослужила отличную службу. Через четверть часа Ржевский стоял посреди комнаты, успев и умыться, и побриться, и одеться. Кудрявый вихор надо лбом лихо завивается кверху, усы торчат, зубы и сапоги начищены до ослепительного блеска. В общем, поручик был готов к баталиям всякого рода.

Ванька, человек невоенный, так быстро собираться не умел. Пока тот копался, Ржевский даже успел вскрыть третье письмо. Правда, читать не стал, потому что оно было ужасно длинное – лист, исписанный с обеих сторон мелким почерком. Да и полезность чтения была под вопросом, ведь в конце стояла подпись совсем не знакомой дамы – некоей Сесиль де Воланж. Судя по имени – француженка, но не жена губернатора, потому что губернаторшу звали иначе.

Разбираться было некогда, да и Ванька наконец запряг коня, и санки поручика отъехали от гостиницы в направлении дома Тутышкиных. А ещё через четверть часа рысак, весь дымящийся, подвёз санки к уже знакомым воротам.

Стучать даже не пришлось. Из ворот выглянула горничная Маша, держа в руках старый женский тулуп и цветастый платок.

— Накиньте, чтоб через двор пройти, – сказала горничная поручику.

Тот повиновался, и вот его повели через двор к чёрному ходу и далее уже известным путём в спальню хозяйки дома.

— Саша, ну наконец-то! – воскликнула Софья, видя любовника, закутанного по самые усы, но всё же узнаваемого.

Судя по всему, дама действительно долго ждала, потому что в процессе ожидания успела почти полностью раздеться. Скинув с себя остатки стыдливости, а именно – пеньюар, дама страстно впилась поручику в губы.

* * *

Баталия у Софьи и Ржевского получилась жаркая. Очаровательный противник сперва был оттеснён Ржевским к кушетке и повержен на неё. Однако поручик счёл позицию для последующей атаки не совсем удобной, поэтому заставил противника перегруппироваться так, что стало можно зайти с тыла. Но и эта позиция скоро была оставлена, а театр военных действий переместился в постель.

Переход от кушетки к кровати был долог и труден, сопровождаясь целым рядом мелких стычек, ведь обе стороны жаждали решающей схватки и едва могли сдерживаться. Но в то же время было очевидно, что вражеская армия заманивает Ржевского вглубь своей территории.

В начале финального сражения, происходившего уже в кровати, противник решил перехватить инициативу, и поручик позволил – вплоть до того, что неприятельская сторона на некоторое время буквально одержала верх и с высоты своего положения смотрела на Ржевского затуманенным от страсти взором. Но это продолжалась недолго – Ржевский снова захватил инициативу.

Финальная атака, сопровождаемая криками противника, готового капитулировать. Залп. И всё стихло.

— Саша, – прошептала Софья, немного отдышавшись, – а ты хочешь на мне жениться?

Ржевский, откинувшись на подушки и вытянув ноги, уже собрался задремать, но теперь сон как рукой сняло: «Что?! Опять?! Вчера же решили, что не женюсь».

— Ну, скажи, – не отставала Софья, повернувшись на бок, в сторону собеседника.

— Софи, я же… мы же… ты же…

— Да, вчера ты сказал, что не думал об этом, – продолжала Софья, – но с тех пор прошла целая ночь и утро. Я уверена, у тебя мелькала мысль, как нам было бы с тобой хорошо.