Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 39 – Иван Гамаюнов

В таком же доме находилась квартира Шмелина, состоявшая, как и положено, из двух комнат с бревенчатыми стенами. Но что это были за комнаты! Если в гостях у Никодимова Ржевский испытал смущение перед столичным блеском, то здесь – щемящую тоску по оставленной военной службе.

К примеру, о былом напоминал тёмный персидский ковёр на стене, на котором была развешана целая коллекция курительных трубок. Свечи в бронзовом подсвечнике на столе совсем оплыли, а это почти наверняка означало, что минувшая ночь прошла по-гусарски – почти без сна. На полу валялось несколько игральных карт и среди них – червовая дама, которой Ржевский чуть заметно поклонился, будто старой знакомой. А ещё он увидел белый женский чулочек, выглядывающий из-под стула, где лежала внавалку разная одежда хозяина квартиры. Ах, офицерская жизнь!

— Та-а-ак… – меж тем проговорил Шмелин и вернулся в первую, проходную комнату – в тот её угол, где располагалась постель денщика. – Та-а-ак, – повторил Шмелин и вытащил из-под кровати бутыль водки.

«Да у него на водку нюх!» – с завистью подумал Ржевский.

— Семён! – крикнул Шмелин.

Явился денщик.

— Семён, подавай обед! На двоих, – распорядился Шмелин, а денщик, грустно покосившись на бутыль в руках начальства, бодро ответил:

— Слушаюсь, ваше благородие.

Ржевский еле слышно кашлянул.

— Там, у крыльца, – добавил Шмелин, – санки, запряжённые рысаком. Рысака покорми. И человека в санках покорми.

…А через некоторое время, весьма скоро, Ржевский вместе с хозяином квартиры уже сидели за столом и поглощали нехитрый обед, составленный из блюд с гарнизонной кухни. Запивали, конечно, водкой, изъятой у Семёна.

— Горазд пить русский солдат! – жаловался Шмелин, в очередной раз наливая себе и новому знакомому. – Водка у них везде. Только успевай отбирать. Сопьюсь я с ними к чёрту, если так дальше пойдёт.

— Не хочешь пить – выливай, – предложил Ржевский, выливая очередную рюмку в себя.

— Не-е-т! Так и до бунта недалеко, – ответил Шмелин. – Когда я сам выпиваю, они злятся, но терпят. А если я выливать буду, они этого никак не простят.

— А ты спрячься и выливай незаметно.

— А от себя как спрячусь? Сам себе я тоже не прощу.

И вдруг Ржевского осенило: «Ведь адрес Софьи можно узнать у нового приятеля». Тот наверняка знает всех сколько-нибудь заметных жителей города!

— Послушай-ка, Алексей Алексеевич…

— Можно запросто: Алексей.

— Алексей, не знаешь, где живёт чета Тутышкиных?

— Ты хотел сказать «мадам Тутышкина с мужем»? – понимающе улыбнулся Шмелин.

— Ну… да.

— Конечно, знаю! Самая красивая женщина в городе. Хотя, нет. Пожалуй, самая красивая после генеральши Ветвистороговой… И после пани Крестовской-Костяшкиной. Но в любом случае одна из самых. А все адреса местных прелестниц у меня всегда в памяти.

— О! Прекрасно!

— А ты, значит, знаком с мадам Тутышкиной?

— Имел удовольствие осаждать эту крепость вчера на балу у губернатора.

— И как?

Ржевский решил не скрывать успехов.

— Крепость сдалась, – сказал он.

— Сдалась, а адреса не оставила? – с недоверием улыбнулся Шмелин.

— Да. После сдачи всё произошло слишком быстро.

Шмелин перестал улыбаться и сочувственно вздохнул:

— Ну, скорый выстрел – это с каждым может быть. Значит, тебе нужен её адрес, чтобы взять реванш и восстановить честь гусара?