Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 36 – Иван Гамаюнов

— А что за сочинение?

— Не помню название. Что-то про дворянина, который слишком много думает и из-за этого упускает красивую девушку. Софья её звали.

— «Горе от ума»?

— Вот-вот!

— Его автор – Грибоедов. Вы находите его фамилию смешной?

— Да.

— Чем же она смешна?

— Да я не помню. Как услышал в первый раз, подумал: «Вот смешная фамилия». А почему я так подумал, не помню. – Ржевский почувствовал, что успокаивается и уже не кажется себе загнанным зайцем.

— И Никодимову так понравилось обсуждать с вами сочинение, которое вы явно не читали, что он позвал вас в гости? – с подозрением спросил Тайницкий, но поручик уже не смущался. Он всегда обретал уверенность, когда переставал задумываться и говорил первое, что придёт в голову.

— Не только в этом дело. Я притворился, что мы знакомы давно: спросил его, не виделись ли мы много лет назад на одном из вечеров у великой княгини Екатерины Павловны.

Чиновник как будто начал верить.

— А о чём ещё говорили?

— Я рассказал о себе. Даже упомянул, что род Ржевских идёт от самого Рюрика! Это на всех производит впечатление.

— Я бы на вашем месте этим не хвастался в нынешнее время, – холодно произнёс Тайницкий.

— Отчего же не хвастаться?

— Подумают, что вы имеете виды на императорский трон, раз причисляете себя к Рюриковичам, которые правили Россией до Романовых.

Ржевский аж подпрыгнул на стуле:

— У меня и в мыслях не было! Я верноподданный! Уж не хотите ли вы сказать, что из-за моего происхождения заговорщики могли иметь на меня виды?

— Не исключаю, – кивнул Тайницкий, – и вы правильно говорите, что Никодимов – не единственный заговорщик. Есть много других.

Во внимательном взгляде чиновника и сцепленных пальцах поручику почудилось что-то зловещее, а Тайницкий продолжал спрашивать:

— О чём вы говорили с Никодимовым сегодня, в гостях?

Ржевский попытался вспомнить, о чём шла речь до того, как лакей Прошка доложил о приходе жандармов. Как Никодимов сообщил о брожении в войсках, поручик помнил. А вот дальше…

— По правде говоря, я не вполне понял, – признался Ржевский. – Поначалу всё это казалось мне просто фантазией, как у литераторов. Я думал, что Никодимов мне своё сочинение пересказывает. Эдакую притчу или что-то вроде памфлета на покойного государя Александра Павловича.

— Что за памфлет?

— Что-то вроде «Путешествие блошиного пастыря из Петербурга в Киев и обратно».

— Блошиного пастыря?

— Ну, может, муравьиного пастыря.

— Это случайно не Муравьёв-Апостол? Матвей Муравьёв-Апостол.

— Вот-вот! Апостол муравьёв! И этот апостол всё ездил туда-сюда, туда-сюда…

— А зачем ездил?

— А затем, что некие дворяне создали два тайных общества. Одно на юге России, другое – на севере.

— Одно в Киеве, другое – в Петербурге? – продолжал подсказывать Тайницкий.

— Да-да. – Ржевский благодарно кивнул. – А муравьиный апостол нужен был, чтобы они связь держали меж собой.

— И что же за цель была у этих обществ?

— Да не было у них никакой особой цели. Они согласились только в том, что не будут брать пример с Франции, потому что там восставала чернь, а они – дворяне, люди галантные.

— Подробнее, пожалуйста. Они хотели восстать против самодержавной монархии?

— Кажется, да. Но поднимать восстание хотели галантно.

— Так-так, продолжайте.

— Они никак не могли договориться, галантно ли – убивать императора. Южное общество говорило, что это вполне галантно. А северное – что это варварство. В итоге решили ждать, пока государь сам умрёт, и тогда начинать восстание. Но обществ-то два! А значит, надо было решить, кто же первый восстанет. И договорились, что это будет зависеть от того, где император умрёт: на юге или на севере. Если на юге, то южное общество первое восстаёт. А если на севере – то северное.