Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 40 – Иван Гамаюнов

— Не в этом смысле «быстро»! – воскликнул Ржевский. – Как раз наоборот! Я же сказал «после сдачи», а не «во время». Мы вкушали блаженство так долго, что обменяться адресами уже не успели: бал закончился, гости разъехались. Надо было быстро собираться.

— Ах, вот как! Тогда понятно. А адрес Ветвистороговой возьмёшь на всякий случай?

— А сам отчего же не воспользуешься? – с подозрением спросил поручик.

— Так я же служу, а это всё-таки генеральша. Зато ты – в отставке, поэтому можешь не бояться неприятностей.

— А пожалуй, – ответил Ржевский. Кто знает, сколько времени предстояло провести в городе, и ведь надо же чем-то заниматься. – Но сначала скажи мне адрес Софьи Тутышкиной.

****************

Опытному участнику любовных баталий легко попасть даже туда, куда он официально не приглашён. Вполне достаточно, если его просто ждут. Вот почему Ржевский на подъезде к дому Тутышкиных велел Ваньке остановить сани в соседнем переулке и сходить на разведку – разузнать у дворни, что с «господами»: может, до сих пор отсыпаются после вчерашнего бала или уехали к кому-нибудь с визитом. Если же окажется, что Софья встала, оделась и никуда не уехала, значит, она ждёт.

Дом Тутышкиных – двухэтажный, розовый – прятался за глухим деревянным забором и чем-то напоминал барышню, которая закрывает лицо веером. Выглядело очень мило, но из-за этого заглянуть в окна с улицы и понять, чем заняты хозяева, было нельзя.

Тут-то и пригодился Ванька, который, словно заслуженный актёр, одевающийся для спектакля, неторопливо достал из-под своего сиденья старый зипун и большую шапку-треух, а из треуха – чёрную бороду на верёвочках, которую тут же деловито повязал, а затем так же деловито переменил зипун и головной убор.

Покончив с этим, Ванька направился к дому Тутышкиных и начал настойчиво стучать в ворота. Ржевский привычно наблюдал издали.

Наконец ворота приотворились:

— Чего стучишь? – послышался вопрос.

— Купи подкову, – выпалил Ванька, тут же доставая из-за пазухи названный предмет.

— Не надо мне твоей подковы, – раздалось в ответ. Судя по всему, невидимый собеседник уже хотел захлопнуть ворота, но Ванька не позволил, вставив между створками ту самую подкову.

— Купи. Она счастливая. От рысака Кагора. Лучший рысак моего барина! На бегах первые призы брал. Подкова счастливая!

Как обычно Ванька своей настойчивостью сумел сходу досадить собеседнику, поэтому в ответ прозвучало язвительное:

— Погоди. А где сам рысак, раз от него только подкова осталась? Сдох?

— Не, не сдох. Барин его пропил, – ответил Ванька, будто не заметив издёвки, и тут же достал свободной рукой из-за пазухи ещё одну подкову. – А это от другого рысака. Пуншем его звали. Она тоже счастливая, потому как Пунш везучий был конь: от погони нас с барином увозил не раз. Барин в трактире наестся, а если платить нет охоты, то говорит мне: «Пунша подавай». Я сразу иду запрягать, а как запрягу, то докладываю: «Пунш готов». Выходим мы неспешно на крыльцо и прыг в экипаж. Только нас и видели! Но Пунша барин тоже пропил. А ещё были Бальзам, Вермут, Мускат и кобыла Водка... Ах, какие лошади! Купи подкову. Или сразу две.

— Надоел ты мне со своим барином! – послышалось с той стороны ворот.