Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 54 – Иван Гамаюнов

— Мадам, — обратился к ней поручик, чтобы вернуть с небес на землю, — вы бы это…

— Что? — откликнулась дама.

— Вы бы помирились с Подвываловой, — продолжал Ржевский.

— Зачем?

— Понимаю, что вы — не мастерица плести интриги, — сказал поручик. — Но вы бы выведали аккуратно, зачем Подвываловой листы со стихами. Что она задумала? Мне бы не мешало знать.

— Хорошо, разузнаю, — рассеянно ответила Адель Хватова.

Пока Ржевский говорил с ней, коляска тронулась и (согласно тайному распоряжению, которое поручик дал Ваньке) ехала так медленно, как только возможно.

Некоторая часть пути минула в молчании, а затем Хватова призналась:

— Не ожидала, что вы знаете итальянский язык, Александр…

— Можно просто Александр.

— И всё же напомните своё отчество.

— Аполлонович.

— Не ожидала, Александр Аполлонович, что вы знаете итальянский язык.

— А я не весь итальянский знаю, — признался поручик. — Приличных слов знаю только два: панталоны и макароны. А остальные все неприличные.

Вряд ли следовало надеяться, что дама спросит, откуда эти знания, так что Ржевский просто продолжал:

— Вы думаете, я эти слова за границей выучил? Нет. Я в Италии никогда не был. Зато был в итальянской опере. Меня туда Пушкин водил, когда я навещал его в Одессе.

Хватова при упоминании поэта сразу оживилась.

— А когда это было?

— Несколько лет назад. Я тогда в отставку вышел, не по своей воле. Скажу прямо: меня в отставку выперли. А Мариупольский гусарский полк, из которого меня выперли, квартировал довольно близко к Одессе. Вот тогда я и поехал Пушкина повидать. Он был очень рад.

Дама решила признаться:

— Всё-таки удивительно, что вы с ним дружите. Пушкин — образованный, культурный человек, а вы…

— У нас с ним много общих увлечений.

— Что же это за увлечения?

— Женщины, вино, карты, женщины опять же… Ах да! Про женщин я уже говорил. А ещё мы оба трубку покурить любим.

— И всё? — Хватова хмыкнула.

— Вы полагаете, этого мало? — Поручик нарочито приосанился. — Когда я к Пушкину в Одессу приехал, нам этого было достаточно. Как начали отмечать встречу, так не заметили, как неделя пролетела.

Хватова недоверчиво повела бровью:

— В самом деле?

— А вы мне не верите? — Ржевский насупился. — После всего, что было, вы мне не верите?

Дама потупилась:

— Вы правы. Простите. У меня больше нет причин вам не верить.

Поручик чуть задумался:

— Но то, что Пушкин — культурный человек, это вы верно подметили. Ведь на вторую неделю он мне говорит: «Как-то у нас всё банально: бордель, ресторан, цыганский табор, снова бордель, снова ресторан… Так все деньги псу под хвост уйдут, а кроме утренней мигрени вспомнить будет нечего. Пойдём, что ли, в оперу». Ну мы и пошли. А там итальянская труппа. И примадонна так хорошо пела!

Хватова улыбнулась.

— Значит, вы всё-таки цените высокое искусство.

— Конечно, — ответил Ржевский. — Эта примадонна мне так понравилась! Я даже решил к ней в гримёрку заглянуть, выразить восторги, как водится. И познакомиться поближе.

Собеседница покачала головой:

— Нет, всё-таки вы очень приземлённы. И в этом совсем не похожи на Пушкина.

— Простите, но в бордель мы оба ходили, — заметил поручик.

— Я уверена, что Пушкин это только из вежливости делал, за компанию, чтобы вас не обижать.

Ржевский хотел ответить: «Мадам, я знаю Пушкина гораздо дольше и лучше вас», но затем подумал, что такой ответ может привести к ссоре. Следовало найти другой довод.