Книга Ритуал для посвященных, страница 90 – Геннадий Сорокин

— В городе всего двое тувинцев: парень и девушка? — усомнился Вождь.

— Тувинцы есть, молодежи хватает, но все они из Кызыла. Если бы я кому-нибудь проболтался про ребенка, то мои родственники об этом тут же узнали бы. Кызыл — город небольшой. Все друг другу или родня, или в одной школе учились, или на одной улице жили. Единственный земляк, кому я рассказал про ребенка, — это мой тезка. Маша о сыне от него узнала, а уж потом я попросил фотографию достать.

— Что-то ты опять темнишь, — не поверил Воронов. — Алексеева жила в общежитии, и что, соседки по этажу не знали, от кого она забеременела?

— Я же не один тувинец в городе. Даже у нас в школе, на четвертом курсе, есть парень из Тувы.

— Как фамилия Андрея?

— Кужугет, — усмехнулся Биче-Оол.

— Не густо у вас с фамилиями, — хмыкнул Вождь.

— Да и у вас ненамного лучше, — парировал тувинец.

Дальнейшие расспросы ни к чему не привели. Биче-Оол не назвал больше ни одного имени. Одногруппники выпроводили его за дверь и стали прикидывать, с чего начать дальнейшие поиски. Вернее, искать ребенка собирался один Воронов. Рогов и Вождь пообещали посильную помощь, но сами ввязываться в это дело не спешили.

— Чую, мы на верном пути! — высказал свое мнение Виктор. — Тетка будущего железнодорожника живет в отдельной квартире. Если Андрей Кужугет или его родственники причастны к похищению, то у них было место, где спрятать младенца.

— Алексеева родила двадцатого декабря, — стал подсчитывать Рогов. — Ребенка похитили первого января. У них было всего одиннадцать дней, чтобы подготовить похищение. Девочку бы они похищать не стали? Значит, им надо было дождаться родов, чтобы знать пол ребенка наверняка.

— Говорят, по форме живота можно определить пол младенца, — сказал Вождь. — Если живот выпирает, как яйцо, то будет мальчик. Если круглый — то девочка.

— Ерунда! — отмахнулся Воронов. — Ерунда — не в смысле определения пола, а в смысле срока подготовки похищения. Мужик, который ворвался к Алексеевой, мог быть родственником или хорошим знакомым Кужугета. Вернее, его тетки. Самому-то студенту младенец ни к чему. Если бы он задался целью иметь в своей семье ламу, то отправил бы в Тибет своего сына.

— Он же холостой, — напомнил Рогов.

— Сегодня холостой, завтра с Машей, — Воронов повторил жест Биче-Оола, потер указательными пальцами друг о друга, — раз-два — и ребеночек готов! Отправляй сыночка к родственникам в Туву, пускай подрастает, к далекому путешествию готовится. Пока ты молод, проще своего ребенка заделать, чем, рискуя свободой, чужого воровать. Я думаю, нам надо сосредоточиться именно на тетке Кужугета, тем более что она — единственная ниточка, которая может привести к ребенку.

В среду Воронов узнал, что завтра, после обеда, кабинет Демидова будет свободен. В четверг вечером Виктор пришел в общежитие института инженеров железнодорожного транспорта. Вахтерша на входе встала стеной, закрыв собой лестницу наверх.

— Не пущу! Не положено! — безапелляционно заявила она. — И не надо мне своей корочкой в нос тыкать. Мне хоть из милиции ты, хоть из КГБ — не пущу, и точка!

— Распишитесь на повестке, и я уйду, — предложил Воронов.

Вахтершу словно на глазах подменили.

— Зачем я буду расписываться, на себя такую ответственность брать? Откуда ты, говоришь? Из милиции? Иди сам и вручай свою повестку.