Книга Ритуал для посвященных, страница 91 – Геннадий Сорокин

Кужугет был в комнате один. Едва взглянув на удостоверение, он стал собираться.

— Тебе неинтересно, по какому поводу за тобой приехала милиция? — спросил Виктор.

— Известно, по какому! Про вчерашнюю драку спрашивать будете? Кто из этих козлов заявление написал?

— Приедем — все расскажу, — пообещал Виктор.

У входа в краевое управление милиции Кужугет озадачился:

— Что-то для драки с двумя разбитыми носами здание больно солидное.

— Проходи! — велел Воронов, открывая дверь.

В кабинете Виктор сел за стол Демидова, закурил, достал из ящика письменного стола лист бумаги, положил перед собой. Сигарета в руках Воронова должна была продемонстрировать подозреваемому, что перед ним хозяин кабинета, а не какой-то приходящий практикант.

— Явку с повинной написать не желаешь? — строго спросил Воронов. — На суде скидка выйдет. Вместо семи лет пять получишь.

— За драку с второкурсниками пять лет? — изумился тувинец. — Мне самому в пах перепало, я же никому не жалуюсь.

— Брось прикидываться! — зарычал Воронов. — Ты что, не понял, куда попал? По-твоему, краевое управление какими-то драками занимается? Ты меня с участковым не путаешь? Про похищение ребенка пиши, про свою роль в налете на квартиру матери-одиночки.

Студент посмотрел на Воронова с таким удивлением, словно вместо следователя за столом оказался Горбачев Михаил Сергеевич, неожиданно поменявший экран телевизора на прокуренный кабинет.

— Вы меня ни с кем не путаете? — осторожно спросил тувинец. — Для вас, русских, мы все на одно лицо.

— Кужугет, я вижу, ты не осознал, что я расследую не кражу трусов с бельевой веревки, а похищение человека. Куда ты дел младенца? Учти: если он погиб, то твоя песенка спета. За младенчика тебя к стенке поставят.

— Можете прямо сейчас меня казнить, но я ни о каком младенце ничего не знаю.

— Ты в первый раз слышишь, что у твоего приятеля Биче-Оола родился сын?

— Про сына знаю. Его что, похитили?

По глазам студента Воронов понял — тот не лжет.

— Хорошо, — не то одобрительно, не то успокаивающе сказал Виктор. — Тогда давай начнем издалека. Но учти! Хоть слово соврешь — прямо отсюда в тюрьму поедешь. Начнем! Когда и при каких обстоятельствах ты познакомился с гражданином Биче-Оолом Андреем Майодыр-Ооловичем?

Для правдоподобности Воронову пришлось записывать показания Кужугета. Исписав два листа, он приступил к существу дела.

— Ты рассказывал своей тетке о том, что у студентки-якутки должен родиться сын от Биче-Оола?

— Было дело! — охотно согласился студент. — Заехал к тетке в начале декабря денег занять. Ее муж пригласил по рюмочке домашней настойки выпить. Сели за стол, надо о чем-то разговаривать, а общих тем нет. Молчать было неловко, вот я и вспомнил, что один наш земляк попал в неприятную ситуацию. Вляпался, проще говоря.

— Ты как-то разделяешь тетку и ее мужа. Он что, не родственник тебе?

— Дядя Прохор у нее третий муж. Они всего лет десять вместе живут.

— Тетка или ее муж уточняли подробности? Их интересовало, как якутка собирается поступить, что Биче-Оол об отцовстве думает?

— Дяде Прохору история о ребенке была неинтересна, а тетка все выспросила. Она какие-то примеры смешанных браков приводила, еще по рюмке настойки налила. Тетя Калдар, русские ее зовут тетя Катя, она со странностями. От нее можно любых вопросов ожидать, так что я не удивился, когда она начала о ребенке расспрашивать.