Книга Ритуал для посвященных, страница 88 – Геннадий Сорокин

Воронов дождался, пока она сядет в трамвай, и пошел в школу. По пути его настроение испортилось. Он почувствовал себя обманутым, словно Глафира была его невестой, а курсант — ее случайным любовником.

«Как можно доверять женщинам, когда они с такой легкостью изменяют? Могла бы в самом начале сказать, что у нее есть жених, и мы бы разбежались в разные стороны. Нет же, до последнего момента ждала, чем дело кончится, и решила, что весело провести время гораздо интереснее, чем скучать в общежитии. Подумать только: «Возвращение оленевода!» Заранее же этот танец продумала, только не знала, перед кем исполнить. Как теперь жениться, если Глашка будет перед глазами стоять? Придется к выбору будущей супруги подходить с осторожностью, не спешить, присматриваться, присматриваться и еще раз присматриваться, иначе «Возвращение оленевода» может превратиться в «Возвращение оленя», танец-скандал с битьем посуды и рукоприкладством».

В общежитии Виктор нашел Петрова, отдал ключи.

— Я думал, что ты только завтра появишься, — сказал Олег.

— Я тоже так думал, но вернулась твоя жена и выгнала нас.

— Она одна приехала? — с надеждой спросил одногруппник.

— С каким-то мужиком лет на десять старше тебя. Если захочешь пойти набить ему морду, будь осторожнее. Мужик этот на голову выше меня, здоровяк!

— Да пошла она! — в отчаянии воскликнул Петров и ушел на улицу — проветриться, подумать, как быть дальше.

Засыпая, Воронов никак не мог избавиться от мыслей о коварной Глафире. Чтобы отвлечься и не нагонять на себя тоску, он переключился на похищение ребенка.

«Значит, так. Предположим, что шарф — это некий символ богатой теплой одежды. Свеча должна освещать путь, хлеб — символизировать сытость в дороге. Кольцо — это просто золото, всеобщий эквивалент денег. В тундре золото действительно ни к чему, но ребенка-то украли в Хабаровске, а не в Якутске. В Хабаровске золото — это золото».

Воронов представил карту СССР. За отправную точку возможного путешествия взял устье реки Лена.

«Север, тундра. Идем ниже, на юг. Бурятия, Байкал. Дамбаев сказал, что у них нет обычаев оставлять в качестве оберега золото или шарф. Еще ниже — Монголия. Немного на запад — Тува. Через Монголию, через населенный уйгурами Северо-Западный Китай, путь ведет в Тибет, оплот ламаизма. Что Бич говорил по поводу путешествия мальчика — будущего ламы в Тибет? «Когда ученик собирается в путь в Тибет, ему дают пояс с золотом. В дороге и в монастыре ученик и его сопровождающие расплачиваются только золотом, бумажные деньги никто не берет». Золото! Вот для чего оно нужно. Похитители решили сделать из сына Биче-Оола ламу. В Тибет ему отправляться еще очень не скоро, через много-много лет, но к путешествию надо готовиться заранее, соблюсти обычаи, принести в жертву духам лучшие вещи. Или ламаисты не обязаны соблюдать шаманские обычаи? Предположим, что для подстраховки похитители решили задобрить духов. Для состоятельной семьи шарф и кольцо — не такая уж большая трата. Добротный тулуп или бобровую шубу они покупать не стали, ограничились самым дорогим шарфом. Кольцо отдали свое, оставшееся от родителей. Кажется, пасьянс начал складываться. Теперь все ниточки ведут к Бичу».

На другой день начался новый семестр. Воронов еле досидел до конца занятий и пошел к Архирейскому, начальнику кафедры марксистско-ленинской философии и научного атеизма. Архирейский, как главный атеист в школе, просто обязан был разбираться в основополагающих вопросах религии.