Книга Ритуал для посвященных, страница 79 – Геннадий Сорокин

— Айсен, почему ты решил заплатить выкуп? Зачем тебе этот ребенок?

— Не в ребенке дело! Надя! Все дело в ней. Скажи, симпатичная ведь девчонка? Если бы я выкупил ее сына, она бы до гробовой доски мне обязана была. Мне бы не пришлось ее упрашивать и уговаривать. Сама бы в любовницы напросилась и была бы моей тайной подругой до тех пор, пока не надоела. Поверь, тысяча рублей за безгранично благодарную женщину — не такие уж большие деньги. На простую любовницу больше потратишь, а потом начнутся сложности: она потребует, чтобы ты на ней женился. Сколько народу на этом погорело — не счесть, а тут — беспроигрышный вариант. Ворон, ты на меня обиду не таи. Салех меня убедил, что если мы заявим в милицию, то похитители избавятся от ребенка, убьют его. Я с самого начала ничего против твоего участия в этом деле не имел.

— Ладно, проехали! Что было, то было.

— Ворон, давай мировую разопьем! У меня есть пара пузырей. Посидим, обсудим, что дальше делать.

— Не могу. Сессия наступает.

— Да брось ты! У всех сессия, у всех экзамены. Что же теперь, от друзей отказаться?

— Пока экзамены не сдам, в город больше не выйду.

— А как же ребенок? Как же младенец, которого похитили у безутешной матери?

— Мухи — отдельно, котлеты — отдельно.

— Ты ребенка за муху считаешь? — обиделся якут. — Ну, тогда давай учись, пока умным не станешь. Мы в своих делах сами разберемся.

В конце января температура воздуха в Хабаровске опустилась до отметки двадцать пять градусов ниже нуля. Было бы терпимо, если бы не пронизывающий ветер. Стоило выйти на улицу, как яростный порыв колючего ветра тут же выдувал из-под одежды тепло и гнал назад, в помещение. Слушатели, жившие в городе, попросили начальника курса выдать им на время армейские полушубки. Трушин пошел навстречу. Теперь возвращающиеся по утрам в школу слушатели выглядели как сказочные Деды Морозы в черных полушубках с погонами: шапки с завязанными под подбородком ушами покрыты инеем, на ногах — валенки, щеки — ярко-алого цвета, словно вареной свеклой намазанные. Под форменные брюки городские парни надевали двое-трое трико, отчего походка становилась неуклюжей, как у пингвина. Жившим в общежитии было проще. Они целыми днями сидели в своих комнатах, на улицу выбегали только для марш-броска до столовой или учебного корпуса.

В феврале Воронов успешно сдал сессию и улетел на каникулы домой, в Сибирь. Вместо запланированных двух недель он провел с родителями всего пять дней, заскучал, через знакомых отца достал билет на ближайший рейс и вылетел обратно в Хабаровск.

В аэропорту его ждала неожиданная встреча. У выхода на стоянку такси он столкнулся с Глафирой Поповой. Якутка в приталенном светлом полушубке выглядела обворожительно. Мужчины разных национальностей засматривались на нее, не зная, чем помочь явно растерявшейся девушке.

— Здравствуйте. Вы впервые в нашем городе? — пошутил вместо приветствия Воронов.

— Витя, как я рада тебя видеть!

Попова бросилась к нему на шею, обняла, словно возлюбленного, с которым не виделась месяц или даже год. Краем глаза Воронов заметил, как двое парней, еще секунду назад приветливо улыбавшихся Глафире, потеряли к ней интерес и ушли в глубь зала ожидания.

— Прикинь, какой ужас! — сказала Глаша. — Здесь, в Хабаровске, была пурга, и мой вылет задержали на пять часов.