Книга Ритуал для посвященных, страница 82 – Геннадий Сорокин

Воронов нервничал. Он то ложился на кровать, то вскакивал, в сотый раз проверяя, на месте ли бутылка водки, придирчиво осматривал себя в зеркале.

— Ворон, ты чего мечешься, как прыщавый подросток перед первым свиданием? — с усмешкой спросил Вождь. — Никуда она от тебя не денется. Квартира есть, спиртное есть… Чувиха-то хоть стоящая?

— Она божественна, — мечтательно прошептал Виктор. — Я еще не встречал девушки прекраснее. У нее великолепная фигура. Любой скульптор счел бы за честь изваять ее в образе древнегреческой богини.

— Где-то я уже слышал эту ересь, — поморщился Вождь. — Подозреваю, что от тебя же.

— У меня бы язык не повернулся другую женщину с ней сравнить. Глаша бесподобна.

— Как ее зовут? Глаша? Прости господи! Ты где чувиху с таким именем нашел?

— Где нашел, там уже нет.

— Она откуда?

Вождь имел в виду, в каком институте учится прекрасная Глафира. Воронов понял вопрос по-своему.

— Из Якутии.

Вождь внимательно посмотрел на одногруппника, но говорить ничего не стал.

— Это судьба! — совершив по комнате очередной круг, воскликнул Воронов. — Вначале я встретил ее в аэропорту, потом от Петрова ушла жена…

— Потом ты купил бутылку водки, и пасьянс сложился. Это не судьба, а цепь мелких случайностей. Если ты сядешь и не будешь метаться, как бык в загоне, я расскажу, что такое судьба.

Был у нас в Южно-Сахалинске директор крупного рыбоперерабатывающего завода по фамилии Беркенштейн. Молодой мужик, всего тридцать восемь лет, а уже член бюро обкома партии, персональная «Волга» и все такое. Перед путиной решил Беркенштейн организовать пикник. Арендовал вертолет (200 рублей за час), загрузил его выпивкой-закуской и полетел с приятелями на заимку. Заимка — это несколько домиков на опушке леса. Ручей, чистый воздух и никого лишнего рядом. Никто не сможет тебя упрекнуть, что ты напился как свинья и вел себя как скотина. На заимке накрыли стол на улице, Беркенштейн поднялся с рюмкой толкнуть речь. В этот момент вертолетчики завели двигатель. Как только он набрал обороты, случилась авария — одна лопасть отлетела и попала Беркенштейну прямо в горло. Голову как ножом срезало. Вот это называется судьба! Если бы он остался сидеть за столом, то лопасть пролетела бы у него над головой. Сел бы на другое место — лопасть пролетела бы мимо.

— Это не судьба, а рок! — возразил Воронов, но спорить больше не стал.

В половине шестого вечера Виктор был у кинотеатра. Глафира появилась через пятнадцать минут. На ее лице читалась вселенская скука — девушка пришла расплатиться за неосторожно данное обещание. Она наперед знала, что будет дальше. Вначале в темноте кинозала Воронов осторожно положит ей ладонь на бедро, станет поглаживать, но дальше дело не пойдет. Потом он поведет ее в кафе, угостит мороженым и поедет провожать до дома. Около общежития они остановятся. Воронов будет целовать ее, уговаривать встретиться еще раз. На этом все закончится. Ради этой скукотищи стоило потратить целый вечер? Хотя в общаге делать-то все равно нечего. Можно и на свидание сходить.

Воронов, увидев Глафиру, по-настоящему, искренне обрадовался. Был шанс, что она не придет и оставит его в дураках, с ключами от квартиры и бутылкой водки за пазухой. Но Глаша появилась, и у Виктора внутри все вскипело: желание превратилось в искрометную энергию, устоять перед которой не смогла бы ни одна женщина на свете.