Книга Ритуал для посвященных, страница 65 – Геннадий Сорокин

Дамбаев засмеялся:

— Ты нас за пещерных людей не считай! В выборе будущей супруги родители жениха участие не принимают. Посоветовать могут, а вот так, чтобы насильно женить — нет. У нас же не Средняя Азия и не Кавказ. У нас, как у русских, — кого полюбил, на той и женился.

Под утро, заступив на охрану хозяйственного двора, Воронов стал по памяти анализировать оставленное похитителями послание.

«Записка написана печатными буквами. Это сделано для того, чтобы скрыть почерк. Значит, какие-то начальные познания в криминалистике у похитителей есть, либо они просто следуют советам, почерпнутым в детективной литературе. Округлые части букв написаны без особенностей, а вот прямолинейные части имеют небольшие извилины. Что это? Записку написали на капоте работающего автомобиля? Или у автора записки дрожали руки с похмелья? Или он старый больной человек, не способный справиться с тремором рук? Зачем старому человеку младенец? С престарелым похитителем вариант отпадает. С преступниками, преследующими корыстные цели, тоже. Что можно взять со студентки? Была бы она дочь директора прииска, тогда другое дело, тогда можно было бы потребовать и пять тысяч, и десять».

В воскресенье, третьего января, Воронов отоспался до обеда и поехал к Алексеевой. В квартире, кроме хозяйки, были Попова и Айсен. Якут вместо приветствия протянул Виктору записку.

— Утром в дверь воткнули, — объяснил он.

«Выкуп за ребенка — тысяча рублей. Инструкции, как передать деньги, получите позже».

— Фигня какая-то! — не сдержал эмоций Воронов. — Чушь! Бред сивой кобылы. Похитители оставляют вещей рублей на пятьсот и требуют всего тысячу? Шарф и кольцо им больше не нужны? Как появилась записка?

Мать похищенного ребенка не отреагировала на вопрос. Она безучастно смотрела в окно, абстрагировавшись от происходящего. Глафира посмотрела на нее, сочувственно вздохнула и ответила:

— Утром раздался звонок в дверь. Открыла Надя. В подъезде никого не было, записка выпала из дверного косяка, была там воткнута.

Воронов еще раз посмотрел на половинку тетрадного листа с новым посланием. Писал его явно другой человек, у которого руки не дрожали.

— О вымогательстве надо заявить в милицию, — сказал Виктор. — Если оставить все как есть и ждать нового послания, то это будет укрывательством преступления.

— О чем ты говоришь, о каком вымогательстве? — «удивился» Алексеев. — Не было никакой записки. Никто с нас денег не требовал.

Он взял послание, чиркнул спичкой и сжег его в своих руках. Оставшийся целым крохотный кусочек бумаги и пепел выбросил в раковину на кухне.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Воронов.

— Платить, — ответил Айсен. — Тысячу рублей я насобираю, займу у земляков.

— Отдавать же придется. Тысяча рублей — большие деньги.

— Это не твое дело, — в голосе якута появилась нескрываемая неприязнь. — Два дня назад мы хотели у тебя кое-что узнать, но обстоятельства изменились, и нам больше твоя помощь не требуется. Забудь обо всем, что здесь видел и слышал.

Воронов хотел задать еще несколько вопросов, но здоровяк якут буквально выставил его за дверь.

«Нет, так дело не пойдет! — решил Виктор. — Вы сейчас вляпаетесь с обменом, история выплывет наружу, и тогда мне несдобровать».

Воронов посмотрел на часы и поехал к Демидову, единственному практическому работнику, кому он мог полностью доверять.