Онлайн книга «Ритуал для посвященных»
|
Но куда ведет эта дорога? В Шотландию, что ли? Чушь! Шотландия так же далека от нас, как Луна или Марс. Чтобы попасть туда, надо стать дипломатом или разведчиком, то есть родиться в семье дипломата или высокопоставленного партийного работника. Для маленького тувинца без роду без племени путь туда заказан. Что еще может означать шотландский шарф? Сказочное королевство, где ребенок будет принцем, ни в чем не знающим нужды? Подтверждением этой версии служит золотое кольцо со старинной пробой. Вместе шарф и кольцо как бы говорят: «Не ищи ребенка. Мы в состоянии обеспечить ему безбедную жизнь». Все бы так, но из сложившегося посыла выбиваются свеча и кусок черствого хлеба. Свеча — это просто свеча, предмет, предназначенный для освещения пути. Хлеб — это хлеб. Если ребенок отправится в комфортное путешествие в сказочную страну, то свеча и хлеб ему не нужны. Если же путь его будет труден, то лишними становятся импортный шарф и золотое кольцо. Чем-то это ребус напоминает загадку про волка, козу и капусту: оставишь волка с козой, волк ее съест; оставишь козу с капустой — лишишься капусты. Если этот символизм основан на якутском менталитете или уходит корнями в якутские народные сказки, то я не смогу в нем разобраться — у меня один-два элемента лишними получаются». Воронов взял с полки Уголовный кодекс, вышел в коридор, чтобы не разбудить Рогова, нашел нужный раздел. «Статья 125 УК РСФСР — похищение ребенка. Срок — до семи лет». «Пусть мои друзья-якуты поступают как хотят, а я должен сообщить руководству о совершенном неизвестными лицами преступлении. Иначе я останусь не сторонним наблюдателем, а соучастником преступления. Завтра же доложу Трушину обо всем и поступлю так, как он скажет». Приняв решение, Воронов вернулся в кровать и, чтобы быстрее заснуть, пошел по проверенному пути — стал думать о женщинах. Быстро припомнив всех девушек, с кем общался в последнее время, Виктор остановился на Глафире. «Попова занимается народными танцами, поэтому у нее такая сильная, гибкая фигура…» Представив, как он обнимает хорошенькую якутку, Воронов уснул. Наутро он был у начальника курса. Трушин молча выслушал историю о похищенном ребенке, не задав ни одного уточняющего вопроса. Когда Виктор закончил, начальник курса, тщательно подбирая слова, сказал: — Воронов, почему именно к тебе обратились родственники потерпевшей? Ты что, известный сыщик или представитель государственного органа, правомочного принимать решение? Почему не Биче-Оол печется о похищенном сыне, а ты? Виктор намек понял. — Я к ребенку отношения не имею. Алексееву я увидел вчера в первый раз. — Кто тебе сказал, что она — Алексеева? — спросил Трушин. — Ты что, паспорт у нее проверял? — Нет, конечно… — Если нет, то слушай меня внимательно. Ты правильно поступил, что доложил о событиях вчерашнего дня. Похищение ребенка — это серьезное преступление. Но было ли оно на самом деле и при чем здесь ты? Как я понял, мать похищенного ребенка заявление в милицию или прокуратуру писать не спешит? Если она размышляет, то мы поступим так: ты напишешь пространный рапорт, который начнешь словами: «От малоизвестного мне человека, представившегося Алексеевым, я узнал о якобы совершенном похищении младенца…» Я передам твой рапорт в дежурную часть, дежурный доложит о нем начальнику школы. Толмачев отправит рапорт в территориальный отдел милиции. Начальник райотдела пошлет проверять рапорт участкового… Что ты так удивился? Не будет же он поручать проверку каких-то слухов оперуполномоченному или следователю. Все, что ты пока рассказал, вилами на воде писано. Ты сам видел этого ребенка? То-то! Иди, пиши рапорт и больше в эту историю не лезь! Узнаю, что ты занялся самодеятельностью, — тебе не поздоровится. |