Книга Ритуал для посвященных, страница 67 – Геннадий Сорокин

Демидов согласно кивнул, сделал в блокноте пометку.

— Сколько ребенку лет? Вернее, месяцев или дней?

— Он родился примерно 20 декабря.

— Почему примерно? Я уже говорил, что ты постоянно упускаешь важные мелочи и это негативно сказывается на построении версий. Если ребенку нет и месяца, то к нему раз в неделю должен приходить врач-педиатр из детской поликлиники, контролировать его развитие и здоровье. Что они скажут врачу во время очередного визита? Завтра же найди время и аккуратно узнай, какой адрес дала Алексеева при выписке из роддома и наблюдался ли младенец в поликлинике по месту жительства.

— Ты берешься за это дело? — не веря своей удаче, спросил Воронов.

— Уже взялся. Настоящее похищение младенца не каждый день случается. Обычно бабушки-дедушки воруют внуков, а тут… Кстати, как насчет родственников? Могли они похитить ребенка?

— Алексеева с великой радостью им сына отдала бы. Молодая девчонка, студентка, ни кола ни двора, жила в общежитии, и тут такой «подарок» судьбы — ребенок, который не нужен ни ей, ни ее родственникам. Как ей теперь замуж выходить, что она будущему мужу скажет? «Нагуляла от какого-то тувинца, который даже с рождением сына не поздравил»? Версия с родственниками отпадает.

Демидов задумался, помолчал, сделал еще одну пометку в блокноте.

— Значит, так, — сказал он. — Официальным путем мы пойти не можем. Как только следователи возьмутся за Алексееву, так тут же всплывешь ты, и тогда последствия будут непредсказуемые. Прокурор может написать представление о твоем увольнении, а может возбудить уголовное дело о недонесении или халатности.

— Я сообщил о преступлении непосредственному начальнику, — возразил Виктор, — так что с уголовно-правовой точки зрения ко мне не подкопаться.

— Когда ты сообщил? На другой день? Почему сразу из квартиры Алексеевой не поехал в прокуратуру? Ждал, когда они следы преступления скроют? Между нами и прокуратурой отношения становятся все хуже с каждым днем. Перестройка, гласность! Гласность требует ежедневных разоблачений. Поговаривают, что в краевую прокуратуру спустили из Москвы план — сколько преступлений, совершенных сотрудниками милиции, они должны раскрыть за год. Ты будешь лакомым кусочком, хорошим заделом в самом начале года. Давай воспользуемся тем, что были выходные дни и наша канцелярия не работала. Ты напишешь рапорт на имя начальника краевого УВД о совершенном преступлении. О сегодняшних событиях не упоминай. Рапорт датируешь первым января. Завтра я его зарегистрирую и приступлю к проверке.

— Каким образом рапорт попал к тебе?

— Я работал поздним вечером первого января. Ты пришел, сообщил о преступлении. Я, согласно инструкции, принял у тебя заявление и приступил к оперативной проверке.

— Рапорт же надо регистрировать в дежурной части…

— Рапорт рапорту рознь! Тебе же сказал начальник курса: «Ты сам ребенка видел?» Ты не был очевидцем преступления и не можешь достоверно утверждать, было похищение или нет. Представь абсурдный вариант: молодежь скучает, и, чтобы развлечься, выдумали историю с похищением младенца. По твоему рапорту к Алексеевой нагрянут с обыском, а она мило улыбнется и скажет: «Ребенок у бабушки в Якутске». Сообщение, основанное на недостоверных фактах, надо проверить оперативным путем и только потом принимать решение. Регистрация рапорта в нашей канцелярии — идеальный вариант, он позволит ликвидировать временной разрыв между деянием и его фиксацией.