Книга Ритуал для посвященных, страница 56 – Геннадий Сорокин

— Черт с ней, с кроваткой! — сказал Виктор. — Поговорим о вчерашнем дне. Айсен мне кое-что рассказал, теперь хотелось бы послушать вас. Начнем с хозяйки! Кто и как сидел за праздничным столом? Что пили, чем закусывали?

— Это имеет отношение к делу? — усомнилась Алексеева.

Вопрос ей не понравился, но Воронов настоял на подробном отчете. Ему было интересно сравнить, как встретил Новый год он и как его встречали студенты из Якутии. Алексеева нехотя рассказала:

— На диване сидели Айсен, Салех и Михаил. Я сидела на табурете слева от стола, чтобы удобнее было вставать к ребенку. Глаша — справа. Пили водку, четыре бутылки. Закусывали строганиной из муксуна, жареным мясом, рыбой. Я спиртное не пила. Утром парни ушли. Мы с Глашей убрали со стола, помыли посуду и легли спать. Я на кровати, она — на диване.

Воронов задал еще несколько вопросов, на первый взгляд не имеющих никакого отношения к делу. Избранная им тактика ведения допроса могла показаться странной, но Виктор знал, что делает. Еще до прихода в квартиру он понял, что Алексеева, мягко говоря, недоговаривает, и сейчас, обрушив на девушку поток вопросов, пытался понять, что именно она скрывает.

— Вы выпили четыре бутылки водки, но на кухне только три. Куда делась четвертая? — глядя в глаза Алексеевой, спросил Виктор.

— Я не знаю, — не задумываясь, ответила девушка. — Может, кто-то из ребят в форточку выбросил?

— Зачем? Для куража? Или вы наутро ждали проверяющих? За три бутылки вас бы похвалили, а за четыре — наказали?

— Четвертую бутылку я унес, — немного подумав, признался Айсен. — В ней почти половина оставалась. Я подумал, что девчонкам водка ни к чему, а нам с Салехом она могла бы пригодиться. Иногда я с похмелья так болею, что без ста граммов с кровати встать не могу.

— Когда ты успел ее стянуть? — изумилась Надежда. — Я трезвая была и ничего не заметила!

— Ты утром с ребенком возилась, а Глашка…

— …Пьяная была, — закончила за него Попова. — Я под утро здорово набралась, еле на ногах стояла.

— Как же ты помогала со стола убирать? — удивился Воронов. — Впрочем, это не важно. С водкой мы разобрались, приступим к действию. Надя, пошли в прихожую. Покажешь, как произошло нападение.

Озадаченная непонятными вопросами Алексеева с неохотой прошла к входной двери. Расследование, начатое Вороновым, нравилось ей все меньше и меньше.

— Раздался звонок, — стала объяснять Надежда. — Я встала с кровати, накинула халат, вышла к двери и, не спросив «кто там?», открыла. Мне к лицу тут же приложили тряпку с хлороформом. Я вдохнула и потеряла сознание. Очнулась…

— Стоп! — перебил потерпевшую Воронов. — До этого еще дойдем. Сейчас возьми на кухне любую тряпку и покажи на Глафире, как произошло нападение.

— Чистую тряпку возьми! — потребовала Попова. — Ту, которой со стола вытирали, даже в руки не бери. Я не дам ей к лицу прикоснуться.

Хозяйка принесла небольшое декоративное полотенце, свернула его до размеров носового платка.

— Начали! — скомандовал Воронов.

Алексеева притянула подругу к себе, осторожно прикоснулась полотенцем к лицу.

— Так дело не пойдет! — прервал реконструкцию Воронов. — Начнем с простого. Где именно находился нападавший, когда он пустил в ход тряпку с хлороформом? Он стоял на лестничной клетке, действовал через порог или втолкнул тебя в квартиру?