Книга Ритуал для посвященных, страница 109 – Геннадий Сорокин

Воронову стало так жалко себя, что на глазах выступили слезы. Он отошел в дальний угол, прислонился к бетонному забору и стал ждать, когда куратор выйдет из общежития.

«Сколько у меня будет времени? — стал прикидывать Виктор. — Примерно сутки. Пока приказ об отчислении подготовят, пока начальник школы подпишет его… Только бы Архирейский никуда не уехал! На него вся надежда. Больше никто не поможет».

Виктору показалось, что он терзал себя целую вечность. На самом деле прошло минут двадцать, но за это время Виктор успел прокрутить несколько вариантов развития событий, подготовил оправдательную речь перед родителями, попрощался с друзьями. Даже с Глафирой Поповой попрощался, хотя еще утром был уверен, что больше никогда не увидит ее. Оставаясь у забора, Воронов мысленно упал в бездонный каньон, сдирая руки в кровь, выбрался наружу и вновь скатился на самое дно. Сознание его раздвоилось. Он стал думать одновременно о предстоящем отчислении из школы и о возможности продолжить учебу или восстановиться в милиции, на худой конец. За полтора года службы в МВД Виктор душой так прикипел к милиции, что не представлял жизнь вне системы.

Мысленно блуждая по мрачным переулкам будущего, Воронов чуть не пропустил момент, когда куратор вышел от Трушина и направился на КПП. Проводив чекиста взглядом, Виктор собрался с духом и пошел к начальнику курса. Шаг, еще шаг. Вот он, путь на Голгофу! Вот она — дверь, за которой уже решили твою судьбу.

— Влетел, что ли? — участливо спросил Виктора дневальный. — Крепись! Батек сегодня с самого утра не в духе, да еще к нему какой-то мужик подозрительный приходил.

— К черту и тебя, и мужика! — огрызнулся Воронов и вошел в канцелярию.

— Я тебе говорил, чтобы ты больше не лез в это дело? — с порога набросился на него Трушин. — Я тебя предупреждал?

Не дожидаясь ответа, начальник курса разразился отборной матерной бранью. Воронов, уставившись в пол, молчал. Выговорившись, выпустив пар, Трушин успокоился, закурил.

— Два наряда на КПП, — объявил он. — В субботу заступишь.

Воронов откровенно кайфанул, словно Трушин угостил его стопкой водки, приятным теплом разошедшейся по телу.

«Два наряда на КПП! Господи, счастье-то какое! Только бы сознание не потерять. Всего два наряда! Да я бы месяц на КПП ходил и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете».

— Ты все понял? — грозно спросил Трушин. — Забудь о своих дружках из уголовного розыска. Учись и больше не лезь, куда не просят.

— Не полезу, — заверил Виктор. — Даже если попросят, на месте останусь.

— С какой формулировкой тебя наказать?

— Я лекцию на той неделе прогулял.

— Годится! Напиши рапорт, что ты отсутствовал на занятиях, а я тебя за это накажу.

Дневальный по курсу был поражен переменами, произошедшими с Вороновым: к Трушину входил впавший в отчаяние человек, а вышел веселый, жизнерадостный парень.

«Чудны дела твои, Господи! — подумал дневальный. — Трушин орал так, что стены тряслись, а Воронов вышел довольный, улыбается. Видать, все было плохо, но Витек выкрутился. Интересно, что он натворил?»

Контрольно-пропускной пункт, главные ворота в школу, был одноэтажным отдельно стоящим зданием. Правую часть его занимал командир комендантского взвода. У него, как ни странно, хранились паспорта всех слушателей. Казалось бы, какое отношение имеет начальник вахтеров к личным документам учащихся? Но кто-то решил, что в отделе кадров паспортам не место, и они хранились на КПП. Обычно, сдав паспорт, слушатель забывал о нем до окончания школы. Билеты на самолет приобретались по служебному удостоверению. Оно же служило главным документом при получении посылки. Паспорт был необходим только в двух случаях: для регистрации или расторжения брака.