Книга Ритуал для посвященных, страница 106 – Геннадий Сорокин

Чекист сидел в расслабленной позе. Чувствовалось, что он — истинный хозяин в кабинете, а Трушин — временщик, который сегодня есть, а завтра его уже нет, будет переведен на другую работу.

— Молодость — это бурлящий котел, — контрразведчик кивнул вошедшему в кабинет Воронову, указал на стул напротив себя и продолжил философствовать. — Если в начале жизненного пути из тебя не брызжет энергия, если тебя не тянет ввязаться в какую-нибудь авантюру, то ты уже эмоционально выгорел и через пару лет превратишься в откровенный балласт. Я сам чудил по молодости, но всегда в рамках разумного и разрешенного законом. Меня никогда не подводило чувство осторожности, а вот тебя, — куратор посмотрел на Воронова, — оно подвело. Не желаешь рассказать, кто был инициатором незаконного обыска у гражданки Ооржак?

— Я, — потупился Воронов. — Я думал, что в этой квартире незаконно удерживают похищенного у Алексеевой ребенка. Младенца. Мальчика.

— Еще одно свойство молодости — преобладание чувства ложного товарищества над здравым смыслом. Я понимаю, Воронов, ваше стремление выгородить сотрудников краевого уголовного розыска и взять вину на себя, но никак не могу взять в толк — зачем?

Воронов сделал вдох, чтобы ответить, но чекист не собирался выслушивать его никчемные объяснения, основанные на мнимом чувстве вины перед сотрудниками уголовного розыска.

— Я не пойму, — продолжил контрразведчик, — зачем ты пытаешься выгородить Демидова и ввести нас в заблуждение относительно твоего участия в обыске? Скажи честно, ты кем себя возомнил? Я вижу на тебе курсантские погоны, а не полковничьи. Ты не начальник краевого ОУР и даже не офицер. Ты по большому счету еще никто. Недоучившийся школяр, второкурсник. И вот ты, человек со стороны, не обладающий никакими полномочиями, заявляешься в отделение по борьбе с наркоманией краевого УВД и говоришь: «Мужики, давайте проведем обыск у некоей Ооржак». И они, кадровые офицеры милиции, с радостью соглашаются: «Конечно, проведем! Только что там искать будем?»

— Ребенка, — обреченно произнес Виктор.

— О, ребенок, ребенок! Как же о нем не поговорить? Вы, Геннадий Федорович, знаете эпопею этого ребенка? Я видел рапорт, который Воронов написал по вашему указанию, но этот рапорт — филькина грамота. Ребенок, родившийся у гражданки Алексеевой, как двуликий Янус. У него есть теневая сторона, о которой вам знать не следует, а есть видимая сторона, обращенная ко всем сразу. Если всмотреться в эту видимую сторону, то поражает отношение правоохранительных органов к мальчику. С одной стороны, Воронов и его друзья из краевого УВД ищут ребенка, чтобы вернуть его матери. С другой стороны, прокуратуре и районному отделу милиции искренне наплевать на младенчика, и в этом есть своя логика. Гражданка Алексеева официально заявила, что ребенка у нее не похищали и в настоящее время он находится у ее родственников в Якутске. Так зачем же вы пошли в жилище Ооржак, если никто не уполномочивал вас искать младенца?

— Ты, Виктор, не хитри, — вступил в разговор Трушин. — Говори все как есть. Не пытайся кого-то выгородить.

— Давай я немного помогу тебе, — поддержал начальника курса чекист. — Что ты знаешь о некоей гражданке Потоцкой?

Удивлению Воронова не было предела. Он ожидал любого разворота событий, но только не такого. Потоцкая! Это же про нее рассказывал Демидов!